Король остановился возле трона, и милорды — кроме Дойла, который даже из большого уважения к брату не собирался прыгать вверх-вниз, — поднялись со своих мест и поклонились.
— Приветствуем вас, милорды совета, — произнес Эйрих и мягким движением руки разрешил всем занять свои места. — Мы рады видеть вас за столом королевского совета. Особенно мы рады вам, любезный брат, — мы были бы глубоко опечалены, если бы черный замысел злодеев увенчался успехом.
— Благодарю вас за заботу, ваше величество, — негромко ответил Дойл.
— Мы хотели бы быть уверены, что виновные понесут соответствующее наказание.
Губы Дойла дрогнули — не держи он себя в руках так хорошо, непременно улыбнулся бы. Эйрих предоставил ему блестящую возможность озвучить свою просьбу.
— Ваше величество, разрешите просить вас… — начал он, и Эйрих тут же сказал:
— Мы не будем сомневаться, когда речь идет о вашей жизни.
Милорды замерли — кажется, даже дышать забыли.
— Сир, человек, стрелявший в меня, признался, что действовал по приказу ведьм. Я прошу вас о разрешении провести обыск — в тех домах, в которых я сочту нужным. Если ведьмы попытались убить меня один раз, они сделают это снова. И, кто знает, как они поступят, если им улыбнется удача.
Брови Эйриха сошлись к переносице.
Кашлянул милорд Эск. Тихо сказал, как будто себе:
— Как жить спокойно в стране, где в любой момент к тебе в дом могут вломиться, ища неведомо что?
— Возможно, милорд, вам есть что скрывать? — так же тихо спросил Дойл. Эск побледнел, но оправдываться не начал.
— Обыск в домах лучших людей столицы… — произнес король, — это не лучшее, что может одобрить монарх. Но мы не отступаемся от своих слов: если это нужно, мы даем разрешение.
Дойл откинулся на спинку стула и прикрыл глаза — на сегодня он получил то, что мог.
По одному заговорили милорды. Еще немного поговорили об обыске, потом перешли к своим делам — к налогам, военным учениям и будущим пирушкам. Дойл слушал их вполуха, но мало что пропускал — если бы какая-то из идей показалась бы ему опасной, он сумел бы отговорить от нее Эйриха. Но в этот раз милорды были скромны и даже скучны. Никто не просил новых статусов для своих земель, никто не желал поднять налог на торговлю с Остеррадом и даже никто не жаловался на жестокость Дойла, так сурово расправившегося с мятежом на севере.
В тот момент, когда милорд Ойстер закончил свой пространный монолог о ветшании благородного сословия, Эйрих хлопнул ладонью по столу и объявил совет на сегодня закрытым. И только когда члены совета разошлись, Эйрих снял с головы корону, положил на стол, потер лоб и спросил:
— Ты уверен, что это необходимо? Я тебя знаю, ты перетряхнешь весь город, включая святейшие дома, особняки милордов и даже… — он улыбнулся, — дом этой леди Харроу.
Дойл не вернул ему улыбку и серьезно сказал:
— Я начну с особняков милордов и дома леди Харроу. Мне не нравится то, что происходит. Особенно…
Он не договорил, но Эйрих понял: особенно сейчас, когда королева ожидает наследника.
— Скоро Большая охота, — произнес Эйрих задумчиво.
— Отмени. Ты уедешь, королева останется здесь, а я не смогу разорваться и защищать вас обоих.
Дойл прикусил губу — он совершенно забыл об охоте, и она была очень не вовремя.
— Не могу. Это священный праздник, если я отменю его — пойдут нехорошие толки. К тому же… Вне стен замка я неплохо постою за себя сам, а ты присмотришь за королевой, — Эйрих коснулся его плеча, — или мы поедем все втроем. Я не прятался даже во время войны, когда враг был близко. Не буду и сейчас.
Все, что Дойлу оставалось, это согласиться — у него не было никаких доказательств, способных удержать брата в замке. Значит, нужно было разобраться с ведьмами до того, как начнется Большая охота — в ближайший месяц.
С этими мыслями он начал формировать группы обыска. И первая из них должна была сегодня же обыскать дом леди Харроу. Меньше чем за час до выхода Дойл решил возглавить ее лично.
Глава 10
В прошлый раз в доме леди Харроу он был как гость, пусть и нежданный, и хозяйка встречала его учтивой улыбкой. Комната была очень светлой, а на стены отбрасывала блики драгоценная эмирская ваза.
В этот раз тяжелые ставни были закрыты и задрапированы широкими синими шторами, темнота едва разгонялась едкими желтыми свечами в резных канделябрах. И леди Харроу, затянутая все в тот же темный вдовий наряд, смотрела зло.