Он изливал мне душу, свои страхи и сомнения. А я удивлялась его мужеству и восхищалась самоотверженностью. В один момент, я пришла к мысли, что до меня Роман ни с кем так откровенно не говорил о своих проблемах. Возможно эта исповедь, крик души когда-то отчаявшегося человека, нужна ему намного больше, чем он предполагал. Больше, чем объяснение перед понравившейся женщиной в мотивации выбора не самой приличной работы. Она нужна ему, чтобы вылить в окружающее пространство копившиеся месяцами, даже годами, негатив, боль от потери и безмерную усталость.
— Так я и оказался в том агентстве, — подытожил свой монолог Роман, — сейчас у Марины всё стабильно. Мы почти собрали денег на операцию, плюс знакомые и друзья немного скинулись. Для оплаты реабилитации решили продать родительскую дачу в пригороде — я уже нашёл покупателей. Её очередь на операцию подойдет через месяц. В реабилитационном центре, который сотрудничает с той клиникой, тоже есть предварительная договоренность.
— Как называется Центр?
— «Титан», — хмыкнул Рома, — когда спросил почему такое странное название, мне ответили…
— Что нужны титанические нервы, сила воли и работа мышц, чтобы вернуться к полноценной жизни, — перебила я опешившего от моих познаний мужчину, а потом добавила, окончательно его поразив, — А иногда приходиться вживлять титан внутрь, делая наших пациентов модернизированной версией человечества.
— Откуда ты знаешь? — спросил, весело улыбаясь, Рома, преграждая мне путь и беря меня за вторую руку, — Ты, что была их пациентом? — уже с беспокойством настойчиво вопрошал Рома.
— Нет. Паша… Мой бывший муж дружит с главным врачом этого центра. Именно он придумал этот слоган. Дима часто бывал у нас в гостях и я неоднократно слышала это.
— Дима это Дмитрий Валентинович Карельский?!
— Ну да, — смущенно пожала я плечами, не понимая удивления и возбуждения, появившееся в голосе Ромы при упоминания имени друга нашей семьи. Блин, уже бывшей семьи.
— Ну, да! Всего лишь Дима. Да он светила нейрохирургии! Я был так счастлив, прорвавшись к нему на консультацию. И не смейся, — добавил он мне, наигранно сурово сведя брови, а подрагивающие уголки губ выдавали его весёлость. — я с боем прорывался к нему на приём! Ты бы видела, какая там большая и грозная тётка сидит на ресепшен, — он изобразил необъятный размер женщины своими длинными руками с красивыми кистями рук… Ммм… Что-то я отвлеклась. — Видимо специально такого цербера для охраны посадили, — недовольно сокрушался Рома, — ни одной молоденькой, тонкокостной нимфы, даже воспользоваться своим тайным оружием не получилось. — надув по детски губы, голосом обиженного ребёнка произнёс Рома.
Я уже не могла удержаться и смеялась в голос над его комичным представлением. Кое-как смогла проговорить: «И каким же?». «Своей очаровательной улыбкой!» — на полном серьезе заявил мне этот обольститель, и я поняла, что он абсолютно прав. Его искренняя, заразительная улыбка — это оружие массового поражения всего женского населения страны. Нет, планеты! Причём, прямой наводкой — в самое сердце.
Мы ещё немного погуляли, посмеиваясь и обнимаясь на ходу. Дошли до конца пешеходной дорожки, которая упиралась в станцию метро. Рядом стояли небольшие киоски, в которых продавались газеты, еда быстрого приготовления и цветы. Рома подвёл меня к застекленной витрине цветочной лавки, встал сзади, обнимая меня за талию, и прошептал на ухо: «Какие твои любимые?». Я всегда любила простые скромные цветы: тюльпаны, ландыши, маленькие турецкие гвоздики. Но сейчас мой взгляд упал на вазу с эустомами. В ней стояли нежно бежевые, сиреневые и белые цветы. Их спокойная, но разно пёстрая композиция отражала моё настроение: мне было очень хорошо в компании Романа. Я чувствовала спокойствие и радость. Волнующее предвкушение, поднимающееся из глубины моей обиженной, отвергнутой другим мужчиной, сущности пузырилось во мне, словно пузырьки шампанского в бокале.
Уже стоя на остановке, в ожидании вызванного для меня Ромой такси, я бережно сжимала букет выше упомянутых цветов. Рома стоял стоял лицом ко мне, обнимая меня за талию. Я чувствовала себя молодой влюбленной дурочкой, смущающейся на первом свидании: стояла и смотрела вниз, разглядывая букет у себя в руках. Он нежно дотронулся до моего подбородка, приподнял мою голову и вопросительно заглянул в глаза. Я чуть смущенно ему улыбнулась, но не отвела взгляда. Хватит вести себя, как малолетняя дурочка! Он медленно наклонялся к моим губам, как бы давая мне время передумать. Глупый, целуй уже скорее, пока я сама на тебя не накинулась! Вот бы повеселила публику!