Выбрать главу

Скрипя зубами обхожу машину и открываю дверь, помогаю ей выбраться.

Исчезла присущая мне галантность, внимательность к женщинам, вбитая французской гувернанткой, частной школой и университетом, родителями, обществом. Больше всего мне хочется ругаться матом и послать всех к чертям. Но нельзя. Я каждую секунду мысленно повторяю, что Виктория беременна, я должен проявить чуткость и терпение.

– Отец дома, не зайдешь?

– В другой раз. У меня еще есть дела в офисе.

Она тянется ко мне с поцелуем. Отделываюсь простым чмоком.

Растерянно смотрит мне вслед.

Давлю на газ, нарушаю все мыслимые правила. Никогда раньше так не делал, но сейчас мне это необходимо.

Так любила гонять Аля. Я паниковал, крепче держался за ручку, а она смеялась. Так громко, заразительно.

С ней всегда был драйв, адреналин. Мы никогда по-настоящему не ругались, как я сейчас с Викторией. Она никогда меня не бесила.

Масса разнообразных курсов, которые она не заканчивала – меня умиляли. Пилатес так вообще привел в экстаз, в прямом смысле. А массажные курсы? И я совсем не противился, когда стал объектом ее практики.

Алина выливает на меня массажное масло, на ней одни трусы, пальчики так нежно скользят по телу, внутренней стороне бедра. Та часть, включающая интимный массаж, была чистой импровизацией. Талантливая самоучка.

В груди рычит громче мотора. Аля. Такая, живая, восхитительная. Та, что делала меня живым. Спустя семь лет с нашего знакомства, не расставался с ней больше, чем на неделю. Никогда не ослабевала моя острая необходимость в ней. Видеть, чувствовать ее, касаться; любить долго, нежно. И как же тяжело теперь держаться в стороне. Быть чужими. Делать вид, что все прошло. На самоконтроль уходят все мои силы.

– Дэйв, привет.

– Сильно добрый вечер, Рус! – И голос у него, в тон моему. Ни фига не добрый. Как будто его все заебало, как меня.

– Дай угадаю. Коньяк подарочный пьешь?

– Ага. Двадцатилетней выдержки. Хочешь?

– Спрашиваешь!

– Тогда подваливай ко мне в офис.

Пустынные коридоры, каждый шаг разносится эхом. Давид сидит в кресле, всегда прилизанные волосы в творческом беспорядке. Галстук на черном столе, пуговицы расстёгнуты. Он сидит, закинув ноги на стол и задумчиво разглядывает янтарную жидкость с золотым оттенком, поворачивая квадратный стакан в лучах приглушенного света.

Мы пожимаем руки.

– Угощайся, – кивает на початую бутылку.

Залпом выпиваю порцию. Легче.

– Рассказывай, – Давид удивлённо поднимает бровь.

– Я думал тебе необходимо излить душу.

– Мой геморрой требует более длительного диалога. Сначала ты. Шерше ля фам?

– Ага. Она самая. Выносила мне мозг целый час. А все потому, что я, блядь забыл о дне нашего знакомства! Потому что ни разу не говорил ей, что люблю.

– Почему не говорил?

– Не хочу врать.

– Ты ж адвокат, – веселюсь я. – Тебе сложно что ли?

– Не в этом вопросе. Даже у меня есть некие принципы и границы. Я вообще не верю в любовь. Ее придумали мужики, чтобы удовлетворить свои потребности. Чтобы женщины охотно делали все, что мы хотим. В чем проблема, не пойму? Ей это нужно, не меньше чем мне. Но она хочет, чтобы я врал. Чтобы помнил гребённый день знакомства! Женщины вообще странные. В каждом поступке ищут сакральный смысл, замысел судьбы. И что трахаются они непременно с любимым, ниспосланным на них небом. И наш союз одобрен на небесах. Даже у законченных атеисток. Это все высшие силы, а не буйство гормонов и всплеск тестостерона.

– Поверь, любовь есть и для мужчин. И я даже завидую тебе сейчас, что ты не знаешь, как мучает это чувство. Дэйв, реально, даже в юности не влюблялся?

– Никогда. Увлекался – да. Шейна самое долгое мое увлечение. Целый год вместе. И то, только потому, что она подходит мне. Красивая, образованная, моя семья ее приняла. И я даже иногда думал, чтобы жениться на ней. Но увы! Последнее время она меня больше раздражает. Стала требовательной, проявляет собственнические инстинкты. Строить меня пробует. Ошибка. Будет послана на хер.

– Та же фигня. Виктория меня просто выводит из себя. Но у меня нет пути назад. Я в окружении. Отцы, мои и ее, уже все решили и давят, требуют скорее сыграть свадьбу. Ей скоро рожать. Не знаю, как мне выдержать это. Мне б дождаться рождения, сделать тест на отцовство и тогда я буду свободен!

– Ты уверен, что ребенок не твой?

– Уверен! Не мог я спать с ней! Для меня после встречи с Алиной пропали все женщины. Признаю, мне нравилась Виктория. С ней можно поболтать на интеллектуальные темы, мне казалась она близкой, похожей на меня. У нас много общего. И я даже сожалел, что Алине не хватает ее…

– Мозгов? Родовитости? Полезных бизнесу родителей?