– Нет. Вези к мужу.
Какая разница, как я выгляжу, как сильно от меня воняет спертым затхлым воздухом тюрьмы. Руслану это будет неважно. Пусть не встретил, знаю, что он так же сильно скучал по мне.
Но почему он ждёт меня в офисе, а не в гостинице? Это ж не логично. Странно.
Дорога до офиса, кабинета Давида – такая долгая. В одиночной камере и то время тянулось быстрее. Мне не терпится увидеть его.
– Проходи, – Давид открывает дверь.
Возле панорамного окна, стоит Руслан, скрестив руки за натянутой, как струна спиной.
– Руслан! – от звука моего голоса он вздрагивает. Я бегу к нему. Но за секунду, как мои руки обнимут его, он поворачивается и отступает и морщится. Руки плетьми опадают.
Что? Я неважно выгляжу – да, ну и что? Одежда не первой свежести, волосы взлохмаченные.
Он же, выглядит прекрасно. Дорогой серый костюм тройка, ровно подстриженная борода, на которой начинает проступать благородная седина. И холодный безразличный взгляд из-под сведенных бровей. От него мороз по коже. Он так смотрел на всех. Сотрудников, партнёров, но не на меня! В серой стали при моем появления появлялось тепло. Сейчас его нет.
– Садись, Алина, – указывает на стул напротив, сам устраивается в белом кожаном кресле.
Между нами не просто стол из темного дуба, а нечто что большее, непреодолимое.
– Я вижу, ты устала, поэтому перейду сразу к сути.
Двигает по столу документы.
– Что это?
– Документы на развод.
Как удар под дых. В ушах шум, а тело каменеет.
– Значит это правда? Ты спал с той женщиной?
– Ее зовут Виктория, и да, спал. И женюсь на ней.
Подлетаю к нему, пусть скажет мне то же самое прямо в глаза.
– Я не верю! Тебя отец заставил! Это цена за мое освобождение?
– Нет. Жениться на Виктории собирался давно, – рассматривает свои скрещённые руки.
– Смотри на меня! – дергаю его за подбородок. – Ты врешь! Я знаю, ты меня любишь! Ты не мог!
– Что ты хочешь услышать? – вскакивает и отходит к окну. – Да! Люблю!
Впервые с момента нашего общения его пробивает на эмоции.
– Но я изначально знал, что это когда-нибудь придется закончить. Я не могу жить стесненно. Я привык к хорошим дорогим вещам, комфорту, машинам, дорогим ресторанам. Я никогда не жил в нужде, и не хочу начинать.
– А я готова была ради тебя на что угодно, – вздыхает.
– Ты безумно красивая. Я с ума сошел, когда увидел тебя впервые. Но отец прав. Не могу создать семью с тобой. Я не хочу детей от тебя! – что ж ты делаешь со мной? Бьешь по самому больному.
– А от нее значит хочешь?
– Вика из того же общества, что и я. Она образованная, с ней интересно.
Словно иглы втыкает в меня. Я всегда считала, что во мне кроме внешности и нет ничего. Я старалась, ходила на курсы, читала много книг, но умной и образованной так и не стала. Я не могу поддержать светскую беседу. На его выходах в свет говорила, что позорю его, когда ляпала, что-то не то. Руслан уверял, что ему все равно кто и что думает обо мне.
– Мы учились в одном университете в Лондоне. Только она позже меня. Виктория всегда была желанной гостьей в нашем доме.
В отличие от меня.
– Мы дружили. И в тот день, на Рождество, она была в доме отца. Мы поругались с отцом, я выпил лишнего, и уже хотел ложиться спать. И тут пришла Вика с бутылкой коньяка и двумя бокалами. Предложила отметить Рождество вместе. Мы общались, вспоминали общих преподавателей-тьюторов. Мой до сих пор преподает и мне было интересно узнать о нем больше. Вспомнить о наших студенческих традициях. И я не помню всего подробно. Не знаю, как это вышло. Но утром мы проснулись вместе, голые. Я не хотел тебе изменять, но так вышло. А после Виктория сообщила, что беременна. Я сам предложил ей выйти за меня замуж. Просил только не торопить со свадьбой. Но отец давил. В суд на меня подал, когда я вывел все инвестиции из его компаний.
А за границей на них наложили санкции. И мне пришлось пойти на условия отца. Жениться до рождения ребенка.
Они решили, что я сбегаю от ответственности. Я же хотел оставить тебя рядом с собой.
– В качестве кого? Любовницы? Второй жены? Подсунуть там мне документы на развод и преспокойно вернуться, жениться на правильной Викуше?
– Да. Но хотел это сделать как-то мягче, для тебя.
Поворачивается ко мне, по его щеке, как и по моей скатывается слеза.
– Ты плачешь? Прости, родная. Я не мог с тобой расстаться, это выше моих сил. Хотел жить с тобой тайком. Отец бы вернул мне доступ к трастовому фонду, я б купил тебе домик в любом уголке мира. Где бы пожелала. Но сейчас понимаю, что это было бы жестоко по отношению к тебе. Прости, Алина, – глухо вырывается из него.