— Щиты и сталь, — согласно кивнул Беда, — только надо амулет зарядить, чтобы "головы" писал…
— Значит, щиты и сталь, — кивнул генерал. — Что ж. Постараемся продержаться. Теперь это дело чести.
Над лагерем бритых медленно взлетали красные шары: один, второй, третий…
— И что дальше? — спросил Рамер Девятый, как мальчик, завороженный рассказом.
— Они штурмовали Южный семь раз. Семь раз, мой Император, сменяя друг друга, — Райкер сидел у холодного камина и смотрел в его зев, словно в остывших углях намерен был углядеть саламандру. Правая рука висела на перевязи, на шее алел свежий шрам, только что залеченный магом. — Воистину, благословение Святого Древнего Натана опустилось над нами. Я бы никогда не поверил, что сдержать такой натиск — в силах человеческих. Но парни дрались так, словно и в самом деле получили бессмертие. А потом мы ушли и захлопнули за собой двери. И Марк разорвал заклинание. Корпуса больше нет. Южного тоже — нет.
— Это я слышал, — Императора передернуло, — Береговая линия, и правда, изменила очертания. Не так сильно, как я думал. Просто образовался еще один очень длинный залив…
Они еще немного помолчали. Один смотрел в окно, на цветущий бело-сиренево-синим сад, другой — на давно мертвые угли.
— Твою сотню мы обязательно доукомплектуем, — сказал вдруг Рамер Девятый, — я тебе дам знамя. Черное. С красным сердцем.
— Лучше со змеей, — меланхолично поправил генерал, — не так пафосно. И парням больше понравится. Только дворяне не пойдут. Мы, конечно, уже легенда и все такое — но не пойдут.
— Наберем простолюдинов. Каждый, кто останется жив, получит дворянство. — Уверенность Рамера была несокрушима, — Но я бы на твоем месте не был таким категоричным. Этот забавный паренек, сын герцога Лесанжа… кажется, восьмой? Представляешь — отказался от места моего личного знаменосца ради сержантских нашивок в Черной Сотне.
— Польщен, — буркнул генерал. Ему было невесело.
— Награждение через две клепсидры в Белом Зале, — напомнил император. — Ты должен быть обязательно.
— Буду.
Плац сегодня уже подметали и не раз — но все равно, он весь был покрыт ковром из опадающих мелких цветов ари. Тренировки закончились, но Наставник был тут. Марк и не сомневался, что найдет его — Камта Ара медленно, словно танцуя в плотной толще воды, выполнял упражнения с мечами.
Какое-то время Винкер привычно наблюдал, стараясь запомнить последовательность. Но вот Наставник закончил, сделал "завершение" — здесь он всегда был очень строг — и махнул рукой.
Марк неспешно подошел и глубоко поклонился.
— Ваша наука спасла мне жизнь, Наставник.
— Жизнь тебе спасло твое упорство и желание учиться, — возразил Камта Ара, — я был лишь орудием, которым ты воспользовался — к славе Богов.
— Не верю в Богов, — мотнул головой Винкер.
— Это не важно, — Наставник сощурился. От его глаз с необычным разрезом во все стороны побежали лучики неглубоких морщинок, — Главное, что они, кажется, верят в тебя.
В Белом зале резиденции не то, что яблоку — горошине было негде упасть. Драгоценный паркет из розового дерева кроме специальной мастики обработали еще и заклинанием — его ждало нелегкое испытание.
Мужчины в мундирах, дамы в дневных — но очень пышных туалетах, небольшой, но представительный оркестр. И — два трона на возвышении. Это интриговало. Всю неделю Аверсум лихорадило от слухов: столица в опасности, столицу сдадут, столица в полной безопасности, император болен, император умер, император женился…
Кажется, сейчас завеса тайны должна была приоткрыться и именно это, а вовсе не награждение каких-то там отличившихся в каком-то там сражении — влекло сюда публику со всего Аверсума.
Райкер снова влез в парадный мундир, который пришлось слегка ушить. Его цвет был почти неразличим из-за орденов и регалий.
— Места-то на груди хватит для еще одной висюльки? — беззлобно подколол его Вейли.
— Не мои проблемы, пускай на спину вешают, — хмыкнул Райкер.
Винкер в разговоры не лез. Он молчаливо и спокойно стоял рядом. Потрепанный полевой мундир он сменил на новую парадную форму — глухо черную, и выглядел в ней интригующе, так, что дамы косились весьма и весьма заинтересованно.
На его мундире пока не было ни одной награды. Но Марка это совершенно не расстраивало — ведь на воротнике камзола сегодня утром появился маленький серебряный значок: два пересеченных треугольника. Знак об окончании Военной Академии. Ректор все же вручил его Марку, посчитав, что сражение за Южный можно зачесть, как экзамен.