Справедливости ради, ее сюда и не пускали. Но когда это задерживало тех, кому очень надо войти?
Глава 30
ДЕМОНЫ В СВЯТОЙ ОБИТЕЛИ
Кабаки в "святом городе" работали исправно, но лишь до вечерней молитвы, а дальше — крутитесь как хотите. Зато патрули воинственных младших жрецов и послушников, вооруженных дубинками, а то и небольшими легкими арбалетами, регулярно обходили все улицы, включая самые глухие и темные переулки в районе швейных мастерских и прачечных.
Об этом двоим пришлым охотно поведал младший жрец со "святым" именем Иохим за пару лишних эров.
— Так что по улицам не шатайтесь, а, главное — не колдуйте, — предостерег он, — В святом городе этого сильно не любят. Тут кругом все благословенное — и заборы, и дома, и таверны… Даже подштанники, которые на веревках полощутся — и те благословенны.
— Ты хочешь сказать, что стоит сплести заклятье…
— Об этом тут же узнает ближайший патруль. А если заклятие сильным будет, да благословение определит его, хотя бы, как "условно враждебное" — братья дадут сигнал и будут вас всей Атрой как зайцев гонять, пока не пристрелят.
— Серьезно у вас тут оборона налажена, — безо всякого намека на ехидство заметил Эшери.
— А то! Белый Хорек — мужик серьезный, у него не забалуешь, — приняв подколку Кота за чистую монету жрец растопырился от гордости, словно неведомый Белый Хорек был его родным сыном, которого он сам так замечательно воспитал.
— Белый Хорек? — уточнил Марк.
— Военный комендант Атры, Аорон Мар, главный жрец Святых Воинов. Вон их храмина с шенгой и мечом, высоченная, отовсюду видать. Но это не потому, что этажей много, они на холме построились.
— Почему хорек — понятно, — пробормотал Кот, — а белый отчего?
— Так проклятье на нем с рождения. Сам белый, глаза красные. И сволочь первостатейная — но мужик хороший, Небо — свидетель, мы его тут все сильно уважаем, — и жрец истово осенил себя кругом, не забывая поглядывать окрест.
То ли сказки про вездесущие благословения были не такими уж сказками. То ли жрец так заврался, что сам в свое вранье поверил, и теперь до смерти боялся собственной тени. Жадность, впрочем, легко победила страх. Так оно чаще всего и случается.
Оставшись одни, вместо того, чтобы найти щель потемнее, парни самоуверенно свернули на главную улицу и пошли по ней быстро, но не бегом, не снимая рук с ножей — что поделать, именно так было быстрее всего.
Алете не спалось по самой прозаической причине — от голода. Есть полусырую крупу, сдобренную бычьей кровью, она не могла. Честно попробовала — и едва успела добежать до тазика. Графиню выворачивало желчью так долго, что даже суровые младшие жрецы стали поглядывать на нее с сочувствием.
Хлеба, тем не менее, так и не принесли.
Белый Хорек искренне полагал, что обеспечил "дорогую гостью" всем необходимым — едой в достаточном количестве (не будем о грустном), постелью — за таковую в ордене Святых воинов сходила деревянная лавка, пара тонких шерстяных одеял и деревянный чурбачок под голову, и даже досугом — в келью принесли молитвенник.
До этого дня Алета не знала, что такое ненависть. Даже к мятежникам, лишившим ее родителей, она не испытывала такого горячего, всепоглощающего чувства. Не потому, что была злой девочкой. Просто трудно искренне и горячо ненавидеть нечто абстрактное, не имеющее ни имени, ни лица.
Но сейчас у ее ненависти было и то и другое и, сидя у окна, графиня с мрачным удовольствием представляла, как войска императора входят в Атру и тело ее мучителя дергается на виселице…
Нет, виселица — слишком милосердно. Колесование? Посадить на кол? Разорвать лошадьми? Утопить в мешке с кошками…
На этой казни воображение Алеты споткнулось — кошек стало жаль. Они-то ни в чем не виноваты и тоже крупе предпочитают мясо.
Истошный вопль прервал ее благочестивые размышления. Так не орут, обнаружив пропажу пару наволочек с веревки! Похоже, кто-то этой ночью встретил демона…
Шум нарастал, подтверждая ее худшие опасения. В городе кого-то ловили и, судя по шуму, парочку львов, сбежавших из зверинца…
Подавив первый порыв высунуться по пояс в окно и внимательно рассмотреть погоню, Алета благоразумно отступила, спрятавшись за ставень. Погибнуть от случайного болта было бы слишком глупо.