— Купим.
— Класс! Варя, я тебя люблю!
— Вот интересно… а если бы я тебе это всё не покупала, ты бы меня тоже любил?
— Конечно! Просто не так сильно.
Варя фыркнула.
— Ну ты и хитрец!
— Весь в тебя!
.
Если не принимать во внимание хромого любителя шлюх, то выходной удался.
Первым делом Варя залезла в душ и хорошенько, до боли потёрлась жёсткой мочалкой, смывая чужие прикосновения. Потом наконец нацепила трусы и вздохнула с облегчением: шляться по городу без нижнего белья, мягко говоря, не для неё.
Покормив Дятла и покормившись сама, Варя включила брату первый «Ледниковый период» и примостилась рядом с пакетом чипсов. Аппетитно похрустывая, они смотрели мультфильм, пока не пришла Ирина. Узрев вредную еду, мачеха Вари отругала их обоих за «безответственное отношение к собственному здоровью», но в итоге тоже села перед телевизором и с тяжёлыми вздохами принялась жевать чипсы.
Варя почувствовала себя отомщённой. Ну, почти. Только всучив Ирине чупа-чупс и стакан с кока-колой, девушка окончательно успокоилась, предвкушая, как на следующее утро, встав на весы, мачеха будет причитать и охать.
Потом пришёл отец, и, пока Ирина кормила его обедом, Варя с Кешей заперлись в комнате брата и принялись прыгать по дивану. Точнее, прыгал Дятел, а Варя его ловила. Мальчик это обожал, и никакие увещевания родителей тут не действовали. Отец и Ирина пытались запретить Кеше «портить мебель», но их остановил ироничный комментарий Вари: «Да ладно вам, пусть лучше по дивану прыгает, чем шкафы разбирает». Подобный прецедент уже был. Дятел «от нечего делать», как он выразился, раскрутил один из шкафов в своей комнате. И хорошо так раскрутил… обратно скрутить не получилось — некоторые детали оказались вырваны, что называется, с мясом.
Так что родители признали: лучше прыгать по дивану, чем… всё остальное. Диван был старый и выдерживал даже прыгающую Варю, но она всё же не рисковала, предпочитая отсиживаться на краешке, пока Кеша бесился. Покупать другой диван не хотелось. К новой мебели Варя доверия не испытывала, считала её слишком хлипкой по сравнению с кондовой советской.
И только вечером, когда все уже легли спать, на девушку накатило. Она накрылась с головой одеялом и расплакалась в подушку, ругая и себя, и этого любителя шлюх на чём свет стоит.
Ведь сразу поняла, что… никакой он не репетитор. И не только по внешнему виду — ну не станет преподаватель открывать дверь сестре будущего ученика, будучи полуголым, — но и по голосу. У Вари был неплохой музыкальный слух, и отличить одного человека от другого она могла.
Почему же тогда пошла в квартиру? Растерялась. Он был такой красивый… а потом захромал, и ее захлестнула жалость. Отчего-то она не сомневалась: хромота у него не временная, она навсегда.
Дура, с чего ты вообще это взяла?!
А потом, когда он стал её раздевать… Она всё никак не могла осознать серьёзность ситуации. И сопротивлялась не так сильно, как могла бы. И всё думала: хоть бы больную ногу не задеть…
Дура!
Испугалась по-настоящему, только когда появились ремни и кляп. Но тогда было уже поздно.
Идиотка безмозглая…
— Ва-а-арь? Ва-а-а-арь…
Она вытерла глаза наволочкой и высунула голову из-под одеяла.
— Дятел, ты чего не спишь?
— А ты чего рыдаешь? — хмуро спросил брат, придвигаясь ближе. — Я писать захотел, прохожу мимо твоей комнаты, а ты тут… воешь под одеялом. Тебя кто-то обидел, Варь? Ты скажи, кто, я ему задам.
Варя рассмеялась. Задаст он… эх, Дятел.
— У вас разные весовые категории, чучело. — Она взъерошила брату волосы. — Вот вырастешь, тогда задашь.
— Когда я вырасту, — Кеша гордо вскинул голову, — я на тебе женюсь.
Стало совсем весело.
— Не-е-е, брат. Когда ты вырастешь, мне уже будет пора выходить на пенсию.
— Неправда! Тебе будет… тридцать восемь. Вот! Я специально считал.
— Молодец. Значит, не всё так безнадёжно у нас с математикой. Дай я тебя поцелую.
Дятел послушно подставил Варе лоб.