— Мы думали поиграть в шарады, — сообщает Саммер. — Как раз можем разделиться на две команды. Эл, ты со мной и Коннором или против нас?
— Против, — не задумываясь, отвечает Элоди.
— Тогда Лео с нами, — быстро говорит Коннор.
Он бросает короткий взгляд на Элоди, от которого ей становится неуютно. Ей, впрочем, становится все равно. Она не отошла еще от срыва, чтобы концентрироваться на чужом неодобрении.
Не будь тут Лео, на фотографию которого она пялилась несколькими часами ранее, Элоди и вовсе была бы самым скучным в мире игроком в шарады. Потому что внутри нее что-то перегорело. И только у Лео получается поддерживать угольки тлеющими. Элоди понимает, что ему это не нужно. Знает, что сама не сделает к нему ни единого шага. Пока не разберется с Коннором и своими чувствами к нему, во всяком случае.
Но самое главное, что сейчас она осознает — образ, который построился в голове, все равно не будет иметь ничего общего с настоящим Лео. А к новым разочарованиям она совсем не готова.
***
— Чепуха, — говорит Саммер. — Ты же безработная теперь. Какое тебе такси? Если так хочешь домой, вон, Коннор может тебя отвезти. Он ведь не пил.
Элоди эта идея кажется не самой удачной. Она пропустила момент, когда с час назад уезжал Лео. Не рискнула напроситься в попутчики хотя бы до метро. По большому счету от того, что не вынесла бы напряжения от нахождения с ним в одной машине. Да и возможных разговоров с ним тоже. Каждое мгновение как на пороховой бочке. Элоди боится теперь самой себя и того, что снова не сможет сдержаться.
Наверное, Тесса права. И ей бы стоило обратиться к психотерапевту, раз уж сама уже не в состоянии разобраться с тем, что происходит в ее голове. Элоди жизненно нужен чей-то совет.
Но и находиться в одной машине с Коннором она не хочет.
— Только если до метро, — говорит Элоди.
Она так и не смогла придумать весомой причины для отказа. Не говорить же Саммер, что она сама не ведает, что творит, отправляя парня провожать любовницу. Элоди спускается вместе с ним вниз, лихорадочно пытаясь выдумать хоть что-то, что поможет ей избежать тет-а-тета с ним. Как назло, в голову по прежнему ничего не идет.
Коннор, заводящий мотор машины, кажется ей каким-то излишне напряженным. Он почти не говорит и на Элоди не смотрит. Его брови сердито сводятся к переносице. Элоди, пристегнувшись, инстинктивно жмется ближе к двери со своей стороны, нежели к нему. Ее пугает эта атмосфера.
— Ты пялилась на него, — наконец говорит Коннор. Его руки так крепко сжимают руль, что даже костяшки пальцев белеют.
— Что? — переспрашивает Элоди.
— На Лео. Ты пожирала его глазами весь вечер.
— Не говори ерунды, — Элоди и сама крепче сжимает рюкзак, стоящий на ее коленях, притискивает его к груди, словно какой-то щит.
— Я не слепой, — в голосе Коннора звучит отчетливое обвинение. — Ты совсем тупая, если думаешь, будто он тобой заинтересуется. Ему такие как ты даром не сдались. Да кто еще на тебя позарится, а?
Элоди напрягает и пугает его тон. Он впервые позволяет себе так с ней разговаривать. Обвинять. Оскорблять. Давить на самооценку, которая у Элоди и так не слишком высокая. Нет, она тоже не слепая. Знает, что не уродина, осознает свою привлекательность. Но осознает и то, что характер у нее — не подарок.
Да только это не повод на нее беспочвенно наезжать. Ладно, может, зерно правды в словах Коннора и есть. Она сама себя ловила весь вечер на том, что ищет взглядом Лео. А поймав, резко отворачивалась. Как какая-нибудь влюбленная старшеклассница, не умеющая нормально вести себя в компании интересующего парня. Только Коннору какое дело? Элоди с неприкрытой обидой думает, что если бы он ее действительно любил, с Саммер бы уже расстался. Нельзя ведь терзать человека, который тебе по-настоящему дорог.
Значит, и у нее нет никаких причин хранить ему призрачную верность не только физически, но и в мыслях. Да и Элоди контролировать свои чувства не научена.
— Что ты говоришь такое, — произносит она, все еще не веря, что Коннор способен вылить на нее такой вот ушат помоев.