— Какого черта ты тут забыл? — грубовато спрашивает Элоди, чтобы сразу дать понять Коннору, что ему здесь не рады.
— Сменила номер все-таки, да? — отзывается он, игнорируя ее вопрос.
Коннор выглядит напряженным. Его взглядом сейчас можно было бы убивать. Элоди съеживается под ним. Вспоминает, что телефон оставила в комнате, не получится даже быстро набрать 911.
Или включить диктофон, чтобы в качестве доказательств записать любые его речи.
— Да, — не отрицает Элоди.
— И забыла, что я знаю, где ты живешь? — он усмехается абсолютно неприятно.
— Надеялась, что ты поймешь, что пора прекращать, — отвечает Элоди. — Я ведь говорила, что не хочу больше с тобой иметь ничего общего. Прости, но мы даже друзьями не останемся.
Не с таким поведением. Не с попытками откровенного преследования. Элоди теперь точно не забудет сказать Тессе, что конкретно этого «приятеля» не стоит больше пускать.
«Приятель» в курсе, где она работает. «Приятелю» ничего не стоит подкараулить ее около дома.
— Ты переходишь все доступные границы, — произносит Элоди устало. — Хватит, я прошу тебя.
— Я сам решу, когда хватит, — резко обрывает ее Коннор.
— Я вызову полицию, если ты сам сейчас не уберешься отсюда, — она пытается звучать смело и уверенно.
Только колени начинают предательски дрожать, а взгляд — бегать по квартире в поисках ближайших предметов, которые могли бы послужить для самозащиты. Как назло, Элоди не находит ничего такого.
— Полиция, полиция, да что ж у вас у всех лексикон-то не меняется? — его губы дрожат в ужасном подобии усмешки. Он нервозно убирает ладонью волосы со лба и шагает к Элоди. — Что дальше? Пообещаешь заорать?
Элоди отступает в сторону комнаты. Она пятится назад, но это оказывается ошибкой. Коннор, заметив, что Элоди пытается дезертировать, оказывается быстрее. Моментально пересекает гостиную, словно дикий зверь, бросающийся к добыче. Хватает сначала за запястье, дергает к себе, второй рукой зажимает рот.
— Я ведь просто хотел поговорить, — показушно сокрушается Коннор, подталкивая Элоди к стене. — Ты сама виновата, понимаешь?
У Элоди расширяются глаза. Паника парализует даже слабые попытки вырваться. Коннор сильнее, отпихнуть его не получается. Да и рот он ей зажимает так плотно, что даже не прокусить ему ладонь. Элоди абсолютно беспомощна и понимает это. Хотя, понимание оказывается болезненным.
До случая ведь кажется, что всегда можно выкрутиться. Зарядить коленом промеж ног. Надавить свободной рукой на глаза. Найти способ привлечь внимание соседей по лестничной клетке.
При случае приходит понимание — если попытка защититься провалится, она может спровоцировать что-то более ужасное со стороны агрессора. Элоди становится настолько страшно за свою жизнь, что она обмякает, готовая согласиться в этот момент со всем, что скажет Коннор.
Потому что его «у вас» слишком отчетливо врезается в сознание.
Она медленно кивает и согласно мычит. Да, сама виновата. Да, должна была просто поговорить. Да, тысячу раз да. Лишь бы не кончить как Джеки.
— Понимаешь, да? — Коннор опасно приближает к ней свое лицо. — Поздно понимаешь. Ты уже напросилась, чертова шлюха.
Коннор выпускает ее запястье из своей руки. Но не для того, чтобы освободить Элоди из своей хватки. Он перемещает ладонь на ее горло, сдавливает, дергает на себя, вынуждает следовать за собой к дивану, на который он швыряет Элоди словно тряпичную куклу.
А затем расстегивает ширинку на своих джинсах, и грубо накрывает Элоди своим телом. Он не нежничает, стаскивая с нее пижамные шорты с бельем. Не беспокоится о ее комфорте, раздвигая ноги.
Элоди не может кричать. Не в состоянии пошевелиться. И напрочь теряет способность чувствовать.
Глава 14
Под душем Элоди проводит, кажется, целую вечность. Она до боли трет кожу мочалкой, пытаясь стереть с себя ощущение собственной омерзительности. Ее начинает трясти, стоит только начать вспоминать.
А не вспоминать не получается.
Элоди не понимает, чем заслужила подобное обращение. Пытается мысленно препарировать свое поведение, чтобы осознать, как именно спровоцировала чертово насилие. В какой-то момент она начинает думать о том, что Коннор прав — ей ведь ничего не мешало поговорить с ним нормально, а не блокировать.