Его ладонь оказывается на плече Элоди, что заставляет ее инстинктивно напрячься. Она совсем не хочет, чтобы к ней прикасался кто бы то ни было, включая Лео. Эти прикосновения все равно что клеймо раскаленным металлом — причиняют боль, от которой хочется взвыть на весь лифт, а затем забиться в самый угол и молиться о том, чтобы все поскорее закончилось. Сдержаться и не вывернуться из-под его руки стоит Элоди многих усилий.
Ей нужно собраться. Ей нужно оттянуть немного времени, чтобы прийти в себя.
— Погода ведь неплохая, — произносит она. — Было бы неплохо прогуляться. Ты так не считаешь?
Лео кивает, но на его лице Элоди улавливает растерянное выражение.
Да, она пытается как можно дольше не оставаться с ним наедине. Потому что ей кажется, что она сорвется. А стоит ей обнажиться, как Лео все поймет и брезгливо выставит наружу. Безжалостно выбросит как испорченный кусок мяса. Элоди больше всего на свете хочет верить в то, что он не такой. Но паранойя не заставляет себя ждать, образовывая червоточину внутри нее.
Они спускаются на парковку, Лео разблокирует двери автомобиля. Элоди забирается в салон. Уже ставший привычным запах, стоящий внутри, раньше начинал казаться ей родным и успокаивающим. Но не сегодня. Теперь он вызывает только тревогу. И запускает в голове таймер отсчета начала конца.
Элоди ведь все равно все испортит. Может, проще сразу сдаться?..
Она пристегивается, старательно не глядя на Лео. Это тоже почти больно. Ей едва ли не слепит глаза. Он такой замечательный.
А она такая сломанная и грязная.
До тайского ресторана, от которого они планируют возвращаться к квартире Лео пешком, добираются достаточно быстро. И практически молча. Элоди говорит, что немного устала за день. Да и поймала простуду на выходных. Лео же лишь понимающе кивает. Между ними больше ничего не вяжется, Элоди понимает это с отчаянностью обреченного на смерть.
Механизм, в котором важный узел вышел из строя, не может функционировать в полную силу.
— У меня кое-что есть для тебя, — говорит Лео после того, как они делают заказ.
Он приподнимает лацкан пиджака. Достает из внутреннего кармана продолговатую бархатистую коробочку. Кладет ее на стол и подвигает к Элоди. Она видит оттисненный логотип Tiffany на бархатистой поверхности и выдыхает.
Это ведь недешевые украшения.
Элоди проводит подушечками пальцев по коробочке. Ощущения невероятно приятные. Но открывать ее страшновато.
— Чего ты ждешь? — улыбается Лео.
Она выдыхает и открывает. Внутри видит тонкий изящный браслет. Красивый, но совсем не строгий. Решиться взять украшение в руки у нее получается не сразу. Элоди быстрее начинает перебирать в голове причины, по которым Лео мог бы подарить ей что-то дорогое.
Элоди поднимает глаза от украшения.
— Почему?.. — просто спрашивает она.
Лео пожимает плечами.
— Захотелось, — признается он абсолютно беззаботно. — Не нравится?
— Наоборот, — говорит Элоди. — Очень нравится.
Она просто не заслужила. Она недостойна подарков от него. Она чувствует себя неловко, доставая браслет.
— Давай помогу застегнуть, — предлагает Лео, и Элоди покорно протягивает руку, чтобы он защелкнул застежку на ее запястье.
Лео все делает так мягко, его прикосновения такие нежные. Но для Элоди сейчас даже они кажутся неприятными. Руку хочется отдернуть. Невольно вспоминается то несчастное утро, на котором она закончилась как человек.
Глаза начинает щипать от подступающих слез. Элоди напряженно улыбается.
— Прости, мне нужно отойти, — тихо проговаривает она.
А затем поднимается из-за стола и скрывается в уборной. Ей хочется сбежать. Лео слишком хорош для нее такой. Но одновременно с этим хочется эгоистично держать его рядом с собой. Опорочить собственной грязью. Не позволить стать по-настоящему счастливым с кем-то нормальным.
Элоди упирается в края раковины и смотрит на свое отражение в зеркале. Хуже уже не будет. Она не станет сдаваться. Она не отдаст его никому, какой бы ужасной не была. Ей все равно гореть в аду, так почему не быть и дальше эгоисткой? Она встряхивает головой. Аккуратно бумажным полотенцем проводит вокруг глаз, стирая все-таки выступившие слезы.