Она заблокировала его, она сменила номер телефона, она предупредила Тессу о том, чтобы сначала спрашивала ее, а потом открывала дверь всяким «приятелям». Но не учла того факта, что виртуально Коннор может достать ее в корпоративной переписке. А получить почту какой-то там ассистентки — плевое дело.
Элоди отключает смартфон.
Самым правильным вариантом будет просто выйти и самой ему обо всем рассказать. Отстраниться на еще полчасика от самой себя. Опозориться и попытаться не сгореть со стыда, прекрасно понимая, что сама всю эту кашу заварила. А потом принимать последствия своих поступков.
Выгонит так выгонит.
А может и не выгонит. Но все равно от брезгливости вряд ли избавится. Элоди на его месте, наверное, головой бы поняла все правильно, но сердце перекроить бы не смогла. Лео вряд ли окажется святым.
Но самый правильный вариант все равно кажется ей невозможным. Элоди не готова открываться. У нее нет самого банального — доказательств, которыми можно было бы подкрепить свои слова. Она смыла с себя все следы насилия.
— У тебя все в порядке? — слышится обеспокоенный голос Лео из-за двери.
Нет.
— Да, да, я сейчас, — отзывается Элоди.
У Элоди нет выбора. Она поднимается с бортика ванной, решительно тянет на себя дверь. Но, едва перешагивая порог, всю эту решительность теряет.
— Мне что-то нехорошо, — тихо говорит Элоди, прикладывая ладонь к низу живота.
Она виновато улыбается, оставляя Лео возможность самому для себя решить, почему ей нехорошо — то ли отравилась, то ли нуждается в ежемесячных обезболе и тампонах.
Элоди абсолютно отвратительна в своих банальной лжи и трусливой нерешительности.
Глава 15
— Я тебя почти не вижу в последнее время, — предъявляет Саммер, закидывая руки на спинку лавочки. — Я, конечно, все понимаю, но ты даже не пишешь. Слова как клещами вытаскивать приходится. Мне это не нравится.
Элоди прижимает к себе рюкзак, словно щит. Смотрит на пробегающих мимо любителей спорта, оборачивается на собачников, выгуливающих своих любимцев. Вот так в парке ей гораздо комфортнее, чем в четырех стенах. Есть куда убежать. Всегда рядом люди.
Здесь дышится свободнее. Даже несмотря на то, что сейчас она всего лишь выгуливает свое тело.
— Работа, — пожимает Элоди плечами. — У нас такие завалы, ты не представляешь.
— Конечно, ты же мне ни о чем не рассказываешь.
У Саммер, кажется, образовывается слишком много свободного времени. Еще бы, после расставания с Коннором-то. Саммер, в отличие от Элоди, не скована никем и ничем больше. Эта беспощадная истина вызывает внутри лишь горечь. Радости за подругу уже не получается наскрести.
Элоди оказывается не в состоянии радоваться.
— Мне просто кажется, что это нечестно, — продолжает Саммер. — Что даже на выходных ты не можешь мне тупо позвонить.
На последних выходных Элоди никому не могла позвонить. Она лежала, все равно что сломанная кукла, которую уже не починить, только менять на новую. Но Саммер-то не в курсе. Никто, черт подери, не в курсе.
— Мне так скучно, — добавляет подруга. — Настолько, что я тут даже списалась с Коннором. Да, я знаю, сама его бросила, сама рванулась возвращать. Я не то чтобы соскучилась, просто... Ну, да, я соскучилась.
Элоди напряженно сводит брови к переносице. Нет, Саммер не должна этого делать. Она не знает, с каким чудовищем пытается связаться снова. Ей нужно наоборот дышать с облегчением, потому что избавилась, не столкнувшись с той стороной, которую он уже показал Элоди.
Она панически пытается подобрать правильные слова, которые смогли бы сразу переубедить Саммер.
Эти правильные слова все разрушат.
— Всем свойственно ошибаться, верно? — спрашивает Саммер. — Боже, он музыкант, они ветреные. Но ведь важно то, что он оставался со мной. Я о многом уже подумала. Не пытайся меня переубедить.
Как бы Саммер не было одиноко, она не должна делать этого. Элоди крепче вцепляется в рюкзак, пусть он и не сможет ее ничем защитить.
— Я с ним спала, — выпаливает Элоди. — Это была я. Помнишь, ты лифчик нашла? Он был мой.
— Что ты такое говоришь? — Саммер издает нервный смешок. — Тупые у тебя шутки. Серьезно, Эл, если ты когда-нибудь думала о карьере в стендапе, то не думай. Это не твое.