Тесса невесело усмехается. Сейчас Элоди узнает о ней гораздо больше, чем за все то время, что они снимают эту квартиру. Перед ней Тесса никогда не раскрывалась, но сейчас, видимо, даже ее извечная оборона дала трещину.
— Я рада за него, на самом деле, — признается Тесса. — Я знаю, что с ней он будет действительно счастлив. Как там говорят? Если любишь — отпусти. Так вот, я отпускаю.
— Ты уверена, что тебе нужно ехать?
— Абсолютно. Мне надо просто закрыть гештальт и двигаться дальше.
Элоди ведь понимала, что человек не будет несколько раз в неделю посещать психотерапевта и горстями глотать антидепрессанты просто так. Но никогда ей не приходило в голову сблизиться и узнать, в чем проблемы Тессы. Сейчас что-то ей подсказывает, что несчастная любовь — отнюдь не главная причина ее лечения. Судить, впрочем, не имеет права, ничего больше не зная.
— Ладно, мне собираться надо, — встряхивается Тесса и поднимается с постели. — У меня такси через час.
Элоди оставляет ее дальше собираться. И закрывается в собственной комнате. В одном Тесса точно права — если любишь, нельзя удерживать человека рядом во имя собственного эгоизма. Она знает, что Лео жизнь лишь испортит со своей проблематикой, если не перерубит эту нить, что связывает их.
Ей нужно сорваться с этого крючка. И освободить Лео от себя. Чем дольше она тянет, тем больнее ей будет.
Элоди достает смартфон. Садится на свою кровать. Она ведь почти готова к побегу домой. Даже переступила через себя и позвонила матери. Она уже сдалась.
Но сдаваться, оказывается, ничуть не проще.
Она набирает номер Лео. Не по Фейстайму, просто звонит. Смотреть ему в глаза сейчас она не сможет.
— Привет, — едва услышав его голос, Элоди вся сжимается.
— Привет, — произносит в ответ она. — Нам нужно поговорить.
— Приехать за тобой?
— Нет, не нужно.
Разговор должен быть коротким. Перерубить одним ударом. Тянуть нет никаких сил. Лео будет лучше без нее. Она повторяет себе это, словно мантру.
— Нам нужно расстаться, — говорит Элоди. — Это не работает.
— Почему? — спрашивает Лео. Его голос тут же становится более холодным.
— Мы слишком разные. Дело, правда, во мне. Я...
Она прикусывает язык, чтобы не договаривать проклятое «люблю тебя», которое так и вертится. Но и сказать, что не любит тоже не может. Слишком отчетливым становится понимание обратного.
Любит ведь. Впервые в жизни действительно любит. Так, что жертвует собой во имя его блага. Бескорыстно.
— Мне казалось, что все хорошо, — произносит Лео. — Я не понимаю.
Да ведь не было хорошо.
— Прости, — выдыхает Элоди.
И бросает трубку. Дрожащей рукой выключает телефон, отбрасывает его на подушку. Она снова задыхается.
Она не знает, как будет теперь дышать без него. Осталось лишь купить билет в один конец во Флориду и постараться забыть, как однажды любила, но поняла это слишком поздно. Стереть воспоминания обо всем ужасном, что с ней произошло.
И начать новую жизнь. Скучную, больше походящую на существование. И недостаточно яркую, чтобы доломать ее окончательно.
Элоди забирается на кровать дальше, с ногами. Подтягивает к себе колени. Обнимает их, утыкается лицом. Так можно заглушить рыдания, не привлекая к себе внимания Тессы, собирающейся в соседней комнате. У нее свои трудности. Нечего загружать своими.
А прорыдаться Элоди сейчас жизненно необходимо.
***
Единственная причина, по которой Элоди приезжает на работу, состоит в том, что закончить все она хочет по-человечески. С заявлением, а не просто пропадать без следа. Она, волнуясь, поднимается на нужный этаж, здоровается с коллегами, которые совсем скоро станут бывшими. Проходит к кабинету Мии.
Она сожалеет, что все так выходит. Ей правда нравилась суматоха агентства. Но не может ведь она оставаться, расставшись с Лео. Даже если он вдруг не станет возражать, Элоди это кажется чем-то неправильным.
Видеть его и знать, что больше не сможет прикоснуться, будет особенно мучительно. Да и она ведь уезжает.