— И поэтому ты собралась куда-то сбежать? Тебе нужно в полицию. Ты ведь не первая. И вряд ли станешь последней.
Это ей в голову не приходило. Стоит ей сбежать, как он просто найдет себе новую жертву для своей маниакальной привязанности. Она обрекает еще кого-то на мучения.
Что ж. Какое ей дело? Можно лишь надеяться на то, что следующая девушка окажется сильнее и без проблем даст ему отпор. Элоди не такая. Элоди слабая.
— Он тебе угрожал? — спрашивает Мия, так и не получая больше от Элоди никакого ответа.
— Да, — все-таки выдыхает она.
— Физическим насилием?
Элоди снова теряется. Да нет. Угрожал он рассказами о физическом насилии. Это немножечко другое.
Она отставляет стакан из-под виски на плотный подлокотник дивана. И поднимает голову. Не так просто проглотить несчастный ком в горле, не позволяющий прямо рассказать, чтобы уже закончить это испытание допросом.
Лео заявлял, что не готов ее отпускать. Но Коннор обещал, что никогда не причинит ей боли. Элоди не может больше довериться мужчине, пусть и через Мию, которая непременно доложит ему все подробности этого одностороннего разговора.
Только она все равно ведь не собирается сюда возвращаться.
— Он уже что-то сделал? — спрашивает Мия тише, снова развивая молчание Элоди.
Смотреть на нее прямо все-таки не получается. Элоди отворачивается, не желая больше опускать головы. Просто смотрит в пустую точку перед собой невидящим взглядом.
— Да, — признается она.
— Ублюдок, — выдыхает Мия.
И в этом Элоди с ней абсолютно солидарна.
***
Сама атмосфера полицейского участка напрягает Элоди. Шаги в огромном холле отдаются слишком звонко. Сотрудники в форме за приемной стойкой выглядят слишком занятыми. Элоди кажется, что она не в праве напрягать их своими проблемами. Да и все равно ее не воспримут всерьез.
Как Лео изначально не воспринял ее опасения по поводу Коннора.
Она хочет развернуться и уйти, но Мия цепко перехватывает ее за локоть и подталкивает к административной стойке. На них поднимает голову молодой полицейский, сидящий за стеклом. Мия выразительно смотрит на Элоди.
Но та не знает, что сказать. Пауза затягивается.
— Девушка хотела бы написать заявление о сексуальном насилии, — четко и достаточно громко произносит Мия.
— Ты что, ты... — шипит на нее Элоди.
Это ведь все равно что на всю аптеку покупать средства от венерических заболеваний. Чтобы каждый в округе знал, что у тебя герпес. Но Мия держится уверенно. Так, словно это совершенно нормальная для нее ситуация — чуть ли не силой тащить девушек в полицию, чтобы заявить о насилии.
Полицейский из-за стойки протягивает планшет с прикрепленным к нему опросником, как в больнице.
— Форму вот эту заполните, — просит он. — И ожидайте.
На его лице не отражается ни единой эмоции. Элоди подозревает, что таких как она, сюда приходит множество.
Правда, еще больше женщин так и остается неуслышанными.
Вместе с Мией она отходит к креслам для посетителей. Садится, смотрит в полученную форму. Это очень странно — бюрократизировать человеческие опыт и беды прежде, чем просто выслушать. Понятное дело, что в полиции свободных дней не бывает. Детективы банально заняты, чтобы дергаться к каждому посетителю.
Все понятно, но тем не менее — жуть как некомфортно. Для детективов она будет очередной жертвой, а не человеком со своей историей. Или того хуже — врушкой, решившей насолить бывшему парню. Все-таки, доказательств у Элоди не сохранилось. Здесь лишь ее слова против его.
Господи, да такое дело даже не дойдет до суда. А может и до предъявления обвинений. Она пришла сюда позориться, а не как-то спасать себя и потенциальных жертв. Все это совершенно бессмысленно. И наверняка лишь разозлит Коннора, если к нему придут с допросом.
А после он найдет ее.
— У тебя нет воды? — спрашивает она Мию. — У меня в горле ужасно пересохло.