Коннор отстегивает ее запястье от наручников. Сопровождает в уборную. Сам остается ждать снаружи. И первое, что Элоди замечает изнутри — отсутствие замка. Получается, он его просто выкрутил.
Ей страшно думать о том, что может быть в голове у человека, способного настолько тщательно готовиться к содержанию заложницы.
Элоди подходит к умывальнику. Пускает воду, набирает ее пригоршнями в ладони, плескает в лицо. И поднимает взгляд на зеркало.
Она ведь может обмотать руку полотенцем, разбить его и использовать осколок в качестве оружия. Элоди оборачивается на дверь. Нет, решиться не может. Еще не настолько отчаялась, чтобы так рисковать. Да и стоит сначала хоть как-то усыпить его бдительность.
Элоди снова смотрит на свое отражение в зеркале. Лицо измученное, под глазами темные круги, волосы свисают неприятными сальными прядями. Так она и сама скоро станет настоящим чудовищем.
Руки начинают дрожать. Подступает истерика. Но оторвать взгляд от своего кошмарного отражения она не может. Вскоре колотить начинает все ее тело. Плечи сотрясаются, пытаться сдерживать слезы уже бесполезно. Они сами текут по щекам, Элоди не в состоянии этот процесс остановить.
Колени подкашиваются. Элоди опускается на холодный пол перед умывальником. Она всхлипывает и трясется. Ее словно порывает.
— Ты там утопиться решила? — слышит она голос Коннора над собой.
Он врывается в уборную, конечно же, не пытаясь беспокоиться о том, что ей может потребоваться уединение. Элоди поднимает испуганные заплаканные глаза на него.
— Твою мать, Эл, что за сопли? — он морщится.
Затем наклоняется, грубо хватает ее за запястье и дергает на себя, вынуждая подняться. Элоди инстинктивно пытается вырваться, отчего лицо Коннора искажается злобой. Он сгребает ее за майку, встряхивает.
— Все еще сопротивляешься? — шипит он ей в лицо. — Все еще ни хрена не поняла?
Элоди отворачивает лицо. Глаза от слез все еще пощипывает. Сердце бешено колотится. Но трепыхаться нельзя.
Она все еще хочет когда-нибудь снова увидеть солнце. И Лео.
— Прости, прости, — шепчет она через силу.
— Да ты еще хуже той суки, — бросает Коннор, встряхивая ее снова.
«Та сука» — Джеки?.. Коннор не конкретизирует. Да это и не важно. Элоди все и так уже поняла. Только свою аналогичную участь принимать не хочет.
— Хер ты еще у меня выйдешь, — говорит Коннор зло.
И за майку вытаскивает ее из ванной. Элоди шумно выдыхает, всхлипывает, едва не теряет равновесие. Он обращается с ней, все равно что с игрушкой, которую можно беспрепятственно сломать.
Не как с живым человеком.
То, как она еле переставляет ноги, Коннора тоже явно злит. Потому что он впечатывает ее в ближайшую стену. Лопатки и затылок больно ударяются, перед глазами расцветают цветные пятна, голова начинает кружиться. Элоди вскрикивает.
Зря.
Коннор перехватывает ее за волосы, запрокидывает голову. Элоди жмурится. Открывать глаза страшно. С закрытыми, кажется, проще перетерпеть.
Пережить.
— Не хочешь по-хорошему, да? — она чувствует его дыхание на своем лице.
А затем он снова сжимает ладонь на ее горле. Так сильно, что еще чуть-чуть и все. Конец. Перед глазами опять темнеет, Элоди теряет сознание. Но сейчас ей уже кажется, что это к лучшему.
И последним, что она слышит, когда соскальзывает в забытье, оказывается голос Лео.
Наверное, ее сознание просто шутит шутки и вызывает галлюцинации.
Наверное.
Глава 19
Элоди открывает глаза. Потолок над ней белый. В помещении, где она оказывается, светло. Она упирается локтями в подушку и приподнимается. Опускает взгляд. Видит на себе больничную робу. Койка, на которой она лежит, узкая и с бортиками.
Она понимает, что находится в больнице. В палате нет других коек. Зато есть телевизор. И кресло в углу, около широкого окна, закрытого жалюзи.
А на кресле...
— Боже, Лео! — выдыхает Элоди.
Он дремлет, склонив голову к груди, расположившись в неудобной для сна позе на кресле. Элоди боится, что ей все это кажется.