– Барон, а когда умерла ваша жена?.. – спросил Крис.
– Шесть лет назад.
– Дарственную вы подписали примерно в то же время, так?
– Верно. Это случилось где-то через месяц после похорон...
– То есть, рассуждая логически, дарственная должна храниться среди старых бумаг господ ди Роминели. Согласны?
– Ну – у... Извините, я не улавливаю, что именно вы имеете в виду.
– Госпожа Оливия рассказывала нам, что из сейфа своего мужа она забрала в основном те документы, которые ее супруг положил туда незадолго до того, как отправиться на праздничный прием. Кроме того, она упоминала о том, что ранее просмотрела все бумаги, хранящиеся в том сейфе, но не помнит, чтоб там находилась эта самая дарственная.
Стоп, а ведь Крис прав! Как же я об этом раньше не подумала? Могу прозакладывать голову, что ранее этой самой бумаги в сейфе Лудо Уорта точно не было – я бы обратила внимание на имя дарителя! Значит...
– Выходит, мой бывший муж заранее достал этот документ из числа тех бумаг, что хранятся у его отца... – я потерла лоб ладонью. – У моего бывшего свекра в комнате находится целый архив, и сложно представить, какие тайны там хранятся... Как правило, Лудо Уорт забирал оттуда лишь те документы, с которыми, так сказать, он собирался работать. Господин барон, думаю, эту дарственную достали именно потому, что в ближайшее время господа ди Роминели собирались использовать вас в своих подковерных играх.
– А для чего еще этот документ доставать?.. – пожал плечами барон. – Пусть бы он в том архиве хранился и дальше. Эта бумага не их числа тех, коими стоит махать перед чужим лицом – вполне достаточно и намека на ее существование.
– Я, кажется, понимаю... – заговорил Крис. – Господин барон, помните, что стряпчий семейства ди Роминели намеревался приказать вам куда-то отправиться?
– Еще бы такое не помнить!
– На мой взгляд, тут все просто и печально: вас в любом случае намеревались использовать втемную для каких-то своих целей, а потом сразу же собирались предъявить вам (или прямо в суд, но уже без вас) эту самую дарственную, а иначе не было смысла ее доставать. Проще говоря, дарственная должна быть под рукой, чтоб в случае необходимости можно было сразу же воспользоваться ею. Не исключаю и такой вероятности, что бумагу уже готовили для передачи в суд для, так сказать, совершения передачи имения барона новым хозяевам, то есть все той же семейке ди Роминели. Думаю, излишне упоминать о том, что, скорей всего, вы, господин барон, к тому времени вряд ли были бы в полном здравии. Как это ни цинично звучит, но одно дело предъявлять дарственную при жизни дарителя – обычно без суда, скандала и встряхивания наружу хорошо спрятанных семейных тайн такие дела не обходятся, и куда проще судебные решения принимаются после смерти того несчастного, кто подписал подобную бумагу.
– Тут мне вам даже возразить нечего... – вздохнул барон.
– Как вы думаете, стряпчий понял, что вы уже уничтожили дарственную?.. – поинтересовался Крис.
– Если не дурак, то понял... – кивнул головой барон. – Или предполагает такое развитие событий.
– Семейство ди Роминели у себя на службе дураков, как привило, не держит...– подосадовала я. – А господин Солан привык строго выполнять приказы моего бывшего свекра, который очень не любит, когда срываются его планы. Проще говоря, стряпчий будет добиваться выполнения своего задания любыми способами. Только что вы дали господину Солану хорошую трепку, и теперь этот человек вряд ли вновь рискнет подойти к вам в открытую с все тем же предложением. Конечно, от своих намерений он не откажется, и снова попытается воздействовать на вас каким-то образом, например...
Тут я замолкла, вернее, споткнулась на полуслове. Святые Небеса, кажется, мне понятно, как намеревается поступить стряпчий – он уже упоминал о моей мачехе и ее детях, то есть моих сводных братьях и сестрах... Ой, нет, только не это!
Надо сказать, что подобная мысль пришла в голову не только мне, но и барону. Он побарабанил пальцами по столешнице, а затем произнес:
– Оливия, как вы отнесетесь к тому, если я предложу вашим родным погостить в моем доме? Думаю, что в нынешнее, непростое для всех время, одинокой женщине с детьми не стоит отказываться от дружеского участия, а уж охрану-то им я сумею обеспечить.