– Вот как?.. – неприятно усмехнулся Полан. – А то, что он осужден за убийство своего брата – это тебе ни о чем не говорит? Да ему даже родной отец не доверяет, отрекся от него...
– Я не собираюсь тебе ничего ни объяснять, ни доказывать... Стоп, а откуда тебе об этом известно? Я имею в виду то, в чем обвинили Криса – ранее вы с ним были незнакомы, в лицо ты его знать не мог... Ну, что молчишь? С тобой встречался кто-то из стражников? Или... – я на мгновение умолкла. – После нашей встречи в том городке ты все же решил съездить к своему отцу, верно? Решил передать ему мой совет насчет того, чтоб тот поехал к королю и честно рассказал о том, что произошло много лет тому назад, так? И что же за разговор состоялся у вас с отцом?
– Оливия, это еще что за допрос?.. – попытался возмутиться Полан.
– Это не допрос – просто я тебя слишком хорошо знаю, и прекрасно понимаю, когда ты говоришь правду, а когда пытаешься уйти от ответа. Значит, то, кем именно является мой спутник – об этом тебе рассказал отец, так? Интересно, как ему-то стало обо всем известно, причем так быстро, а? Ответ на этот вопрос может быть только один – к нему опять приехал некто из семейки ли Роминели, верно? Наверняка тогда вновь состоялся долгий разговор со всеми подробностями и очередными запугиваниями... Ну, что молчишь? Впрочем, все очевидно и без твоего подтверждения. Мне только одно непонятно: посланник семейки ди Роминели присутствовал при вашем разговоре с отцом, когда ты рассказывал ему о нашей встрече? Я права? А ведь так оно и есть... Полан, чтоб тебя!.. Кто тебя за язык тянул?! Что, неужели было так сложно побеседовать с отцом наедине или просто промолчать кое о чем в то время, когда рядом находится посторонний человек, который, вдобавок ко всему, держит в своих руках всю вашу семью?!
– Оливия...
– Да все понятно... – я махнула рукой. – Люди из этой семейки так запугали твоего отца, что тот вскоре полностью попадет под их влияние. Вернее, он уже боится их до дрожи, и без разрешения членов той милой семейки не решается сделать хоть что-то. Если так и дальше пойдет, то маркиз подпишет семейству ди Роминели дарственную на все имущество вашей семьи: подобное захапывание чужого добра – это как раз в духе ди Роминели. Так что если твой отец не наберется сил, не приедет в столицу и не покается Его Величеству насчет своей давней ошибки молодости, то в этом случае, Полан, благополучное будущее вашей семьи находится под угрозой...
– Оливия, ты не даешь вставить мне даже слово!.. – теперь уже и Полан стал выходить из себя. – Тот человек, которого я встретил у отца, сказал мне... В общем, он просил кое-что передать тебе в том случае, если мы еще раз увидимся.
– Ничего себе!.. – вот такого я точно не ожидала услышать. – Так ты теперь выступаешь еще и в роли вестника? А я-то никак не могу понять, отчего это мой бывший нареченный так шустро рванул ко мне, сбивая все на своем пути! Оказывается, здесь дело не только в пылких чувствах – у него имеется еще и поручение от господ ди Роминели! Меня сейчас прямо на слезу пробьет от твоего желания угодить всем и вся, а заодно разом решить все сложности!
– Оливия, прекрати меня оскорблять! Я желаю тебе... то есть нам двоим только добра! К тому же тем людям и самим не нужны лишние проблемы. Тебе просили передать следующее: если ты вернешь документы, то семейство ди Роминели в тот же день снимет с тебя все обвинения, и сделает все возможное для полного оправдания! Ты вновь можешь стать свободной, и стоит побороться за то, чтоб это произошло как можно быстрей!
– Дорогой друг, ты меня удивляешь вновь и вновь! Неужели и тебе, и твоему отцу до сей поры не ясно, что все обещания семейки и Роминели не стоят и выеденного яйца?
– Как я понял, здесь речь идет о столь важных документах, что те люди согласны пойти на соглашение, причем на твоих условиях.
– Это даже не обсуждается.
– Но почему?!
– Ты все еще так ничего и не понял? Этим людям доверять нельзя, что бы они ни говорили, и чего бы ни обещали! Пожалуйста, постарайся донести это до своего отца, а иначе останетесь опозоренными, нищими и с голой задницей!
– Оливия, что за выражения! Это уже за гранью оскорбления! Ранее ты...
– Если твой отец по-прежнему будет тихо трястись в углу, боясь рассказать кому-либо о той давней истории, то выражения его детей и внуков, которые в итоге останутся на улице, нищие, бесприютные и без единой медяшки за душой... Их слова будут куда более откровенными.