– Я его слышу.
Подтверждая ее слова, раздался шум, и через подоконник кубарем ввалился серо-коричневый шар. Прокатился клубком из лап и хвоста, издавая визгливо-рычащие звуки, и раскрутился в длинноногого тощего мангуста, из пасти которого вывалился на пол черный, пульсирующий темнотой камень.
Шерл.
Ана заметила на нем трещину, а тяжело переводивший дух мангуст изогнулся и бросился на камень, как на змею и завертелся снова визгливым клубком. Визг зверька подхватила Кимико, забираясь с ногами на кресло.
– Раздави его! Раздави! – кричала она. – Нет! Брось! Глаз, я сказала – брось!– Мангуст не слушался, и девочка сердито визжала еще сильнее: – Бро-о-о-ось!
Зараженная страхом, Ана метнулась к Гае, появившейся в дверях, выхватила из ее рук тяжелое ведро и застыла с ним рядом с мангустом. Как только зверек на мгновение отскочил от шерла, она с силой опустила ведро на камень. Раздался грохот, трест, Ану окатила волна горячей воды, и она закричала от боли.
Сцена получилась впечатляющей – охрипшая от крика Кимико стояла на кресле, едва живой мангуст валялся на полу, подпрыгивала в луже воды Ана, дергая мокрый подол своего платья. Бросившись к ней, Гая споткнулась о пустое ведро, и оно с грохотом покатилось к ножке стола.
Из проема двери за всем этим хаосом наблюдали Йодан, еще один Истинный и Шахрейн.
Жрецы осматривали дворец в поиске следов Теней или заговоренных камней. Расколотый шерл оказался ведьминым камнем невероятной силы – даже разлетевшись на части, он продолжал излучать тьму. Много тьмы. Ане было все равно, какими взглядами ее награждал Верховный. Но то, что сказал перед уходом Даган, было плохо.
– Зверь, место которому в вольере, не покидает коридоров дворца, не так ли? И каким образом ведьмин камень мог оказаться в комнатах Избранницы Наследника?
– Даже жрецы не приставали к моей госпоже с подозрениями! – не выдержала Гая. – Избранница обезвредила шерл.
– Может, чтобы скрыть улики? Узнала, что жрецы осматривают все комнаты, а спрятать от них подобный камень невозможно… – настаивал Даган. – Истинных не касаются дела королевств, пока мы не начинаем молить их о помощи. Так что подозрения должны быть у меня, как члена Совета, а не у них, – сказал Пипа, прежде чем скрыться за дверью.
– Ну почему, ну почему я отдала часть жемчужин Шюрту, – сетовала Кимико ему вслед. Шюртом звали мальчишку с площади Рассветной.
13.Бэй
13. Бэй
– Мы плохо начали, Бэй, – проговорила Кайра.
– Мы?
– Ты совершил несколько преступлений, – раскрытая женская рука взвилась над лицом Кобейна и застыла черным цветком на фоне миллионов звезд. – Тебе должны были отрубить голову, – один палец исчез, и в небе темнел уже не цветок, а корона с четырьмя зубцами. – Кстати, ты так и не рассказал мне, за что Карьерный Волк попал на плаху...
– Карьерного Волка на плахе не было.
– Ах да, голова, которую собирались отрубить, была не лысой, а с хвостом. Так за что?
– По глупости. Куртку решил украсть.
Кайра рассмеялась и прекратила расспросы. Так случалось каждый раз, стоило ей почувствовать, что Бэй подсовывает осторожные ответы. Вместо того, чтобы выпытывать его секреты, Рассветная прерывала разговор или меняла тему. А в этот раз вернулась к перечислению преступлений Кобейна, загибая пальцы на руке перед его носом.
– Ты – беглый раб. Был главой контрабандистов и владел Ущельем, из которого в Долину тащат ведьмины камни.
Рука-корона потеряла два зубца, и на фоне чужих звезд возник знак победы – как неожиданный привет из далекого мира. Достойный улыбки в ответ.
На самом деле нужно было испытать угрызения совести. Кобейн достаточно узнал о разрушительных свойствах ведьминых камней из Карьера. Но в горах Афганистана люди выживают за счет опиумных полей, и пусть это служило плохим оправданием за вынесенный из Рукава шерл, других у Бэя не было. Правда, он задавался время от времени вопросом, в какой части Долины окажется этот камень, и какое черное дело сделает…
– Ты испортил мой розовый сад, осквернив его землю изображением черепа, – продолжала Рассветная.
– Я расплатился за него зрелищем боя светящихся змей, – возразил Бэй.