Пока приходил в себя, привычки детектива из другого мира взяли верх, и Бэй принял решение не отправляться к ведьме сразу, а расспросить сначала о ней соседей.
Сонная деревенька оживала вдоль большой дороги – пара кузниц добавила жару горячему дню, по обеим сторонам от дороги завлекали путников выставленные в несколько рядов глиняные кувшины и чаши. Возле них, под навесами из привязанных к шестам платков, сидели укутанные в шали женщины и продавали лепешки, фрукты, воду.
Кобейн походил от одного лотка к другому, купил себе шипастый огурец и разных металлических креплений.
Сражение за Рукав напоминало хорошо продуманную партизанскую войну и военную операцию с целью захвата главных противников. Ликвидациями Бэй не занимался. Кости ломал так же быстро и безжалостно, как когда-то ему самому ломал их Цепной Пес. Но самый большой успех приносили умные диверсии. Люди Твана устраивали в Ущелье ловушки для чужаков и схроны в особо опасных местах для своих. В них оставляли веревки, огнива, приспособления, чтобы быстро подняться по стене, спасаясь от дистелов и хищников. Так что, попав на рынки, Бэй всегда присматривал что-нибудь полезное. Например, скобы, крепления и длинные гвозди. А сейчас между покупками собирал информацию о Роксе.
Пока ведьма или ведьмак не попался на черных заговорах и наведенных смертях, люди Долины относились к ним со смесью страха и благоговения. В деревне и в округе Роксу считали знахаркой за то, что лечила людей и могла заговаривать животных, и едва ли не святой, потому что оказывала помощь даже за малую плату. Этот образ не сочетался с первым впечатлением, который старуха произвела на Кобейна, и он решил не спешить на встречу. Самых болтливых людей на улице вдоль дороги он уже приметил.
Бэй придумал себе новый образ, чтобы возвращаться в деревню и вести разговоры без опаски вызвать лишние подозрения. Он вполне мог сойти за старателя из каньонов со слабым даром, который перебрался жить на одну из ближайших животноводческих ферм.
Появляясь в деревне каждые два-три дня, Кобейн снова чувствовал себя детективом, пусть не Ван Дорном, а кем-то вроде Лауренса Аравийского, потому что, уходя из Ущелья, накрывал голову платком и прятал знаменитый клык в одежде.
Вскоре он многое узнал о Роксе, не поленившись навестить две фермы, куда ведьму приглашали заклинать животных, и добрался до старика – пастуха, исходившего своими сухими ногами всю округу от начала каньонов до самой Рассветной столицы. Пастух оказался кладезем историй. От него Бэй узнал, что ведьма перебралась в деревню лет десять назад и поначалу наводила на всех ужас обезображенным ожогами лицом. С годами следы стали менее заметными, но кожа женщины одряхла, состарив Роксу на несколько десятков лет. Отсюда было несоответствие слишком молодого голоса и количества глубоких морщин.
В остальном она была ведьма как ведьма. Тенями не увлекалась. Из странностей за Роксой была замечена забота об Изгоях, кочевавших между вади и открытых равнин, устраивая там временные поселения из веток и ветхих тканей. Пастух рассказывал, что несколько раз видел Роксу среди Безродных и подозревал, что она помогает тем из них, кто решился на незаконную метку. Из-за этих слухов Тара и привела к ведьме своего Поцелованного.
Между тем Звезде становилось хуже. Пролегли темные пятна под глазами, шерл звал ее по ночам, заставляя кричать от ужаса, и Тара оказывалась в постели Бэя, набрасываясь на него дикой кошкой, сверкая безумными глазами. Кобейну приходилось обездвиживать ее в крепких объятиях и приводить в себя холодной водой, пока женщина не очнется от сна-кошмара, ничего не помня. Так что тратить больше времени на расследования он не мог и однажды утром постучался в тяжелые деревянные ворота.
– Красивый? – встретила его ведьма и, посмотрев гостю за спину, проводила в дом. – А где хранительница твоя? Неужели из своих цепких лап выпустила? Не боится, что убежишь? – Рокса громко рассмеялась Бэю в лицо. Пугала собой – своим видом, скрюченным телом, слишком резким голосом. – Зачем без шерла пожаловал?
– Слишком высокая цена.
– За жизнь твою, раз пять проклятую знаками на спине? – вскинулась Рокса, полы платка откинулись назад, на мгновения открывая обезображенную кожу на шее и висках.