– Говорила, но все изменилось.
– Ро, – в голос заплакала девчонка, – что ты задумала? Возьми хоть карту... Я не хочу уходить.
– Придется. Я все выдумала про Носатого, – резко отрезала ведьма и стала подниматься, но тонкие руки вцепились ей в одежду, не пуская.
– Зачем? Зачем обманула?
– У него доброе сердце, думала, что сможет стать тебе защитником, если понадобится. Но ему запечатали дар. Он больше не помощник.
Не обращая внимания на жалобные всхлипы, Рокса стала отцеплять от себя детские руки, а Бэй поспешил уйти.
8.Бэй / 9. Ана, Бэй
* * *
Больше всего проблем для поселения Волка создавали люди Старка. Старк работал совсем недолго в каньонах Закатных, пока однажды вместе с группой из четырех человек, не нашел рубиновое сердце размером с ноготь большого пальца. Получалось, что Ана отдала Бэю камень, который в Долине ценился настолько высоко, что стоил жизни трем спутникам Старка и в корне поменял его жизнь. С тех пор бывший старатель сверкал рубином на своей груди, посмеиваясь, что получил эту побрякушку от Теней в обмен за орган, которым положено жалеть и сочувствовать. А еще бояться. Так что Грей Старк был самым отмороженным мерзавцем из всех, с которыми встречался Кобейн в двух мирах, и людей в свою группу он подбирал себе под стать. Слабыми местами Грея были раздутое самолюбие и чувство вседозволенности. Он ценил жестокость больше, чем ум, и требовал безусловного подчинения. Его подельники чаще других попадали в ловушки, расставленные в Ущелье людьми Волка.
Вернувшись после встречи с Роксой, Кобейн позвал к себе Гаяна. Бывший уличный борец без особых разочарований снял с себя ответственность за тех, кого привел с собой в Карьер. Ему вполне хватало куска власти, выделенной Волком, и синяков, которые он вместе с Таном раздавал молодым ребятам в процессе обучения приемам вольной борьбы.
– Тван? – Гаян выкатился из-за соседнего дома. Он был настолько коренаст, невысок и, к тому же, лыс, что напоминал бильярдный шар. Но кулаки у этого шарика были тяжелыми.
Кобейн дернулся в ответ на приветствие и усмехнулся сам над собой. Нужно же было выбрать себе такое прозвище, чтобы потом каждый раз дергаться, его услышав?
«Тван»! Если звали мужским голосом, то Бэй напрягался, как от ругательства, если мягким, женским – то стучалось в душе в высокую стенку невидимого каньона сероглазое воспоминание. Так что и не поймешь больше, кого наказал – ее, чтобы хоть одной ночи сна лишилась, или себя, не способного забыть Тайну.
Гаян застыл перед Кобейном.
– Крыса нужна, – без приветствия начал Бэй. – Убедительная и достоверная.
– Кого сдавать будем? – сразу ухватил суть разговора Гаян.
– Меня. На меньшее Старка не вытащим.
Попросив два дня на изготовление обманки, Рокса дала столько же времени Кобейну придумать, как достать из Ущелья коварный шерл. Он и сам не хотел больше тянуть с этим, пока камень не вытянул все силы из Тары. Даже днем ее глаза блестели, будто она наглоталась жемчужных желаний. Звезда сыпала на все стороны резкими замечаниями. Ее движения казались резаными и угловатыми. Зато по ночам тело Тары наливалось ртутью, жесты становилось вязкими, и женщина танцевала беспрерывный танец соблазнения. Зрачки ее глаз расширялись, превращаясь в бездонные колодцы. Бэй отворачивался от призывных похотливых взглядов за ужином и уходил ночевать к Шену.
Он давно понял, что для того, чтобы достать шерл из-под носа Теней, которые днем и ночью висели недалеко от входа в Гадюку, понадобится жертва, и выбрал на эту роль Старка. Несколько дней назад тот спалил еще одно поселение на краю Ущелья и до сих пор не заявился к Волку только потому, что сильно проигрывал в численности людей.
Пользуясь ранними часами, когда Таре было легче, и она могла думать без черного тумана, все больше заполнявшего ее сознание, Бэй со Звездой изготовили амулет для перемещения, настроенный на место рядом с шерлом. Потом Кобейн совершал скольжение за скольжением к кусту маури, который рисовала ему в воображении Тара, до тех пор, пока не зарядил пустышку графита, способную перенести Искателя в нужный момент к самому шерлу.
– Опасно, Тван. Давай иначе, – просила Тара.
Но Бэй был непреклонен.