Но под утро в сновидения Бэя пришла Буря.
Она ворвалась ревущими потоками бурой воды, треском ломающихся стен, дрожанием разрываемой ущельями земли, воем ветра и криками людей.
Кобейн открыл глаза, отметив, что за окном еще темно, и разбудил Звезду.
– Вставай, Тара, сегодня важный день. И спрячь шерл. Мы никуда не идем.
Он больше не сомневался в своих видениях. И как же легко было принимать решения и раздавать указания, не испытывая сомнений!
Пополнить запасы еды и воды в подвалах, приготовить лопаты и ломы для растаскивания завалов, укрепить стены и разобрать слишком ветхие. Перенести один из складов в другое помещение, потому что до старого протянется узкая трещина от края ущелья, накренит дом и заставит его сползти в пропасть.
Поселок мог вместить еще несколько десятков человек, и Кобейн отправлял посыльных в селения друзей с предупреждениями и предложениями помощи. Соперникам и тем, кто сомневался, чью сторону выбирать, его посланники передали на заре требование принести в течение дня клятву верности Карьерному Волку, иначе тот оскалит зубы и порвет на куски всех, кто выберет судьбу его врагов.
Картинно? Мажорно? И даже хуже.
Но это был шанс, и Кобейн не собирался его упускать, устраивая целое представление для поклонников и неверных. Стоило отдать должное самому себе, потому что за месяц в роли Твана он сумел заслужить почти безграничное доверие у приютивших его когда-то людей. Ради них он и разыгрывал из себя лысого вождя с черной татуировкой на затылке и клыком на груди. Видели бы его друзья! Кайт! А в какой бы восторг пришла Зося...
Суматошный день пролетел быстро и был переполнен событиями и делами, не оставлявшими Кобейну ни одного спокойного мгновения, даже есть и пить приходилось на ходу, а к вечеру вести переговоры от встречи к встрече. И в такой неуместный момент заговорило вдруг сердце!
Ударом, за которым последовал его торопливый бег. Бэй как раз играл дона Карлеоне, принимая клятвы верности вчерашних врагов. Суровому виду карьерного дона соответствовала отросшая борода и темные круги под глазами – знахарка не смогла убрать синяк со скулы, так что следы от кулака Тана замазали женскими пудрами и не рассчитали с цветом. Лицо приобрело странный оттенок, и Бэй старался держаться в тени.
Борец весь день трудился в подвалах, подальше от сердитого Волка.
– Тван... – раздался едва различимый шепот Звезды.
Но Бэй не обратил на него внимания. Он настойчиво прислушивался к биению непослушного мешка мышц, пытаясь разобраться, что слышит – ритм своего сердца или чужой, ворвавшийся в его сознание болезненным ударом и затрепыхавшийся в душе крыльями испуганной бабочки.
Ее!
Ане было плохо. И осознание этого перечеркнуло недели боли, ревности, обид, злости, попыток не думать о Тайне, не вспоминать. Вернулась тоска и желание защитить, спрятав в кольце своих рук. Так же беспокойно сердце Аны билось на Майорке в тот вечер, когда Бэй понял, что его Тайна – воровка, и пытался навязать ей свою помощь.
– Тван… – снова позвала Звезда. Пауза затянулась.
Бэй постарался вернуться к разговору. Но это было нелегко.
Его личное наваждение не оставляло в покое. Проникло сквозь стены, которые он нагородил в душе. Откуда взялась уверенность, что по лицу Аны текут слезы? Что в эти мгновения она плачет... думая – о нем? Глупое, наивное сердце. Наивный, глупый Тван. Докатился до самообмана... в такой неподходящий момент.
Но почему в ярко освещенной комнате, полной народа и их голосов, он видел темный угол, глубокое кресло, хрупкую женщину, свернувшуюся клубком вокруг оранжево-красного пульсирующего сердца?
Его? Ее?
Если потянуться к этой проекции его, похоже, обезумевшего от тоски мозга, сможет ли Бэй оказаться рядом с Аной? Он уже чувствовал знакомый холод прозрачной волны.
– У нас посланец от Старка. Грек оставил Теням двоих, но сам выбрался невредимым, – Шен склонился к Бэю, призывая его внимание. – И Ким просил передать, что приготовления закончились. Детей и женщин уводить в подвалы уже сейчас?
Карьерный Волк не мог позволить себе слабости. Не сейчас. Слишком важные встречи и переговоры происходили под яркие краски заката. Если Бэй прав, то скоро безжалостная буря накроет Долину, выступая его главным союзником, и поможет завершить то, что обещал Тван смотревшим на него с надеждой и опаской людям и самому себе. Непонятная магия, обманувшая или связавшая его в эти мгновения с Аной, должна отпустить. Не время бездумно бросаться к Тайне и рисковать оказаться на мусорной свалке. Время оплачивать долги.