– Да, детей, женщин. Всех, кто слаб. Готовьте больше светильников. Спать сегодня не придется.
Допускал ли Бэй возможность ошибки? Нет. И не давал воли сомнениям, сколько они ни пытались собраться тенями по мере того, как приближалась полночь, пока в его сторону летели настороженные взгляды. Уставшие за день люди пытались понять, кто находится перед ними – потерявший разум Поцелованный Тенями или Карьерный Волк, которому они привыкли доверять? У них были причины для волнений, потому что, кроме его слов, не было привычных сигналов приближавшейся беды. Период дождей заканчивался, в такое время страшных бурь обычно не случалось. О сильных грозах предупреждало небо, наливаясь «перевернутыми» красками – зеленое и синее наверху, желтое и оранжевое, с голубыми полосами, у земли. Но не в этот раз.
Недовольный шепот людей был унесен первыми порывами ветра. А потом наступила тьма, варево из черных туч закрыло свет лун, и только стрелы молний разрезали темноту и ревели вихри ураганов. Спрятавшиеся в подвалах люди жались друг к другу и слушали вой, треск, грохот, гром и тяжелые разрывы над головой.
Лондонское метро во время воздушного налета...
Когда через полтора суток жители поселка проложили себе дорогу сквозь завалы и вышли на землю, мир вокруг выглядел как после ковровой бомбежки. Правда, таким сравнением мог воспользоваться только один из жителей этого мира.
Две недели ушло на то, чтобы жизнь вернулась в привычное русло.
Среди людей Твана почти никто не пострадал, и потери сводились к домам, требовавшим ремонта. В селениях, жителей которых предупредили о приближающейся беде, тоже сносно перенесли тяжелую бурю. Зато среди врагов Волка погибли многие, а те, кому посчастливилось пережить буйство стихии, отправлялись искать счастья в других частях Долины.
Так что буря сделала всю грязную работу, и Карьер подчинился воле Волка и его людей, освобождая Кобейна от долга. Теперь он был готов отправляться в путь.
Осталось только снять с руки брачную метку.
9. Ана, Бэй
– Девчонка из Ущелья! – услышала Ана сквозь густую пелену забытья, из которого не хотелось возвращаться. Все было больно. Слышать голоса, ловить сквозь прикрытые глаза слишком яркий свет, чувствовать спиной мягкое покрывало чужой кровати.
Зачем просыпаться, если Тван – чей-то муж! Но тот ли это Тван?
Узнать, что ТОТ, станет колющим ударом в сердце с одной стороны, узнать, что это совсем чужой человек, тоже ударом – но с другой. В любом случае будет больно.
– Медом карским у нас здесь намазано, что ли? – посмеивался тот же мужской голос. – Зачем она пожаловала?
– Со старостой хотела поговорить. Про Кима спрашивала. А как про Волка услышала, так в обморок и свалилась.
– Не для слабых лэд наш Карьерный, – засмеялся мужчина. – Ну где там знахарка? Что мне с этой Тенями не Поцелованной делать?
Кто-то весело смеялся за ее счет. Пора было очнуться. Ана тихо вздохнула и открыла глаза. Свет был не таким ярким, как показалось сначала, она лежала на кровати в чужом доме, и недалеко от нее стояли двое мужчин. Один из них встречал гостью на окраине поселка, лицо второго казалось смутно знакомым, может, с той ночи, когда Ана оказалась в Карьере?
– Смотри, Шен, она сама в себя пришла, – обрадовался охранник.
Дверь с улицы открылась, пропуская внутрь знахарку.
– Не нужно, – проговорила Ана в сторону вошедшей. – Я бы с Синдой поговорила.
– У которой ты девчонкой жила? – уточнил Шен и замолчал на минуту, принимая решение. – А что, поговори. Думаю, зла от этого не будет.
– В ту же ночь, что тебя в Карьере видели, и его нашли.
Колющий удар был нанесен справа или слева?
Ана попыталась вспомнить подробности своего внезапного переноса в Ущелье. На нее почти сразу налетели Тени и по неизвестной причине исчезли в том же направлении, откуда появились. Словно она их испугала. Звезда с двумя мужчинами появились позже, с другой стороны. О чем они говорили?