Затем нагнулся, поглядел мне между ног, сделал при этом жест руками, показывая тем самым, что, а вот и нету у тебя уже ничего и чуть было не схлопотал вновь подзатыльник.
— Хватить кривляться, — рявкнул учитель. Тот насупился. А у меня слезы градом текли из глаз.
— Так, что дальше? — Сам себя спросил старик, задумавшись.
— Может язычок? — Робко предложил ученик и так подленько на меня посмотрел.
Учитель пожал плечами, — можно и язык. Так, — и обошел стол, встав с другой стороны возле моей головы. Затем надавил на подбородок, открывая широко рот, который замер в таком положении.
— Бери щипцы, зажимай его, и вот тот, плоский ножичек, тонкий который. — Указал он рукой.
Довольный малец шустро взял в одну руку нож, в другую щипцы, пощелкал ими. Затем наклонился надо мной, глянув мне в глазки, быстро показал кончик своего языка, подразнив.
— Не сносный мальчишка, — услышал он шипение учителя, и тут же сделавшись серьезным, полез мне в рот.
Мои глаза наполнились диким испугом. Я почувствовал, как язык слегка сдавили.
Пацан мельком глянул мне в глазки, незаметно подмигнув, ему было весело.
— Так, оттяни его вверх. — Учитель стал объяснять, как и что делать. — Видишь снизу подъязычную мышцу, подрезай ее, правильно, вверх оттягивай.
Ужасно не приятное чувство, я даже услышал хруст разрезаемой плоти.
— Теперь под углом, втыкая под самое основание, правильно, вырезай.
Я ощущал, как он ведет ножом, глаза выпучились от страха.
— Вынимай. — Скомандовал старик.
Ученик вынул щипцы, в которых был зажат мой язык. Затем нагнулся, принялся внимательно смотреть в рот, держа его у меня перед глазами. А я не мог поверить, в то, что произошло. Тупо, не мигая, пялился на него.
— Ух ты, — издал он восторженный возглас, — опять так быстро зажило, и так странно, как будто языка ни когда и не было.
— Хватит глазеть, — учитель закрыл мне рот и пошел вокруг стола, возвращаясь на свое место.
— Можешь говорить. — Мальчик хихикнул и похлопал мне по щеке, убирая контроль ошейника.
Я попытался пошевелить во рту тем, чего там уже нет. Странное, пугающее ощущение пустоты. Захлопал губами, так как мог теперь ими двигать, но не имел возможности даже замычать. Пацан заметил мои потуги.
Покрутил щипцами у меня перед глазами, показывая, то, что в них зажато.
— Его ищешь? — Хихикнул, вновь подразнив, высунув свой кончик языка. Увидев, что подходит учитель, тут же метнулся и убрал все в баночку.
— А что с ним делают, на что он идет? — Поинтересовался малец, закрывая крышку.
— Ни на что. — Старик махнул рукой, подзывая его к себе. — Есть особи, для кого это деликатес. Такой молоденький, у них в цене. Только еще раз тебя предупреждаю оболтус, держи свой язык за зубами. Торговля этим товаром, да еще, с такими…, в общем опасно это.
— Я помню. — Ученик небрежно махнул рукой, за что тут же поплатился, очередным шлепком по голове и надул губки.
— Надо продолжать, время идет, а у нас еще полно дел. — Старик не довольно посмотрел на него.
— Так может глазки? — Выдал он.
— Нет. Это в последнюю очередь. Он должен все видеть, я тебе объяснял, почему. — И подошел к столу.
— Теперь бери вот этот загнутый нож. — Указал он рукой. — Начнем вскрывать.
Юноша взял, что ему велели, как всегда, покрутил перед собой, разглядывая.
Я диким взглядом, полным глубинного ужаса уставился на инструмент.
— Вот отсюда, вот так и по кругу. — Прочертил пальцем на моем животе учитель, от самого низа и под ребрами. — Протыкаешь кожу, подсовываешь его туда и как ткань, вспарываешь, где я указал. Затем быстро сдираешь.
Тот кивнул. Аккуратно пальцами сделал складочку, проткнул и повел ножом.
Я носом замычал, что было сил, не от боли, ее не было, просто ощущая, как меня режут.
Когда он закончил, взялся пальцами за края и аккуратно стянул кожу, бросив под ноги, в таз.
Я напряженно, прерывиста сопел. Смотрел, на собственный открытый кишечник, все тело содрогалось в панике.
— Перетягивай, вот тут и вот тут. — Показал учитель.
Мальчик перетянул кишку.
— Перерезай между ними и вываливай всю эту требуху в таз.
Тот быстро поднял его с пола, подставил его в плотную к моему боку и проворно чиркнув ножичком, запустил свои руки внутрь. Принялся бесцеремонно вытаскивать кишечник.
Не знаю, такого я никогда не испытывал, даже трудно понят, что за ощущение. Но, то, что видеть подобное мне было неприятно, это мягко сказано. Ужас липкой массой забил мой разум, не позволяя осмыслит происходящее, я выпучил глаза, тупа пялясь, наблюдая за тем что со мной делают.