Он развернулся и вальяжно пошёл к рыцарям, что восседали на конях поодаль от нас. За ним сразу же последовали и остальные участники этого унизительного обыска.
"Твари!" — бросил я ему в след мысленный посыл. — "Хотел бы я встретиться с вами при других обстоятельствах!"
Я поднялся на ноги, как мог, счистил с одежды мешанину грязи и снега, и направился к повозке.
Как бы мне не было тяжело, как бы я не гасил порыв вступить в бой с этими сволочами, я знал, что Вершку это далось сложнее. Если честно, каждую секунду этого спектакля я ожидал, что Зиган не сдержится и пустит в ход магию. Но, спасибо ему за это, он смог. Я взглянул на него, и увидел, как Вершок поднимается на ноги, ненавистно глядя в красные спины инквизиторов.
"Подожди, брат. Подожди немного, и мы отомстим им за все унижения!"
— Отстанем от графика больше чем на три дня, и не успеем к началу, — шепнул мне Гуча, предварительно что-то подсчитав на пальцах.
— Мы тут максимум до утра, — ответил я. — Так что, потеряем мы не больше половины дня.
— Уверен? — продолжил алхимик.
— Если они и правда охотятся на Белую Ведьму, то к утру всё закончится.
— А если они соврали? — не унимался Гуча.
— Всё равно поедем, — ответил я, поднялся и направился в лес, что остался от нас по ту сторону дороги.
— Ты куда? — встревоженно зашипел алхимик.
— За дровами, — бросил я через плечо, и поспешил удалиться от костра.
Такое часто бывает вблизи Магистрата. Не любят нас, людей Магистра. Не любят, и всяческими способами пытаются спровоцировать на конфликт. То, что было несколькими часами ранее, можно назвать пустяком. Ну, повалили в грязь. Ну, поговорили с нами, как с дерьмом — ерунда. Главное, что не нашли ничего запрещённого. Да, и что они могли найти? Мы же знали, куда и зачем идём, а это значит, что взяли с собой только легальные для проноса вещи. Вершок? Он молодец, сдержался. Гуча? А кому он нахер нужен — недомаг, недоалхимик. Сумка? Так она умнее, чем может показаться, и уж тем более умнее тех идиотов, которые проводили обыск. Стадика? Иди, попробуй, пойми, что мёд не настоящий, а скрытое зелье. Уверен, что к его приготовлению приложил руку сам Магистр! А если это действительно так, то тут нечего делать и самим Епископам! Грамоты у нас тоже настоящие. И выходит, что наша слабость — лишь мы сами. Не тут-то было, краснопузые выродки! Не дадим мы вам повода! Не дадим, как бы вы не старались! Унижения мы стерпим, но потом, когда представится случай, мы поговорим иначе…
Я набрал большую охапку дров, и вернулся к костру. Зиган, который сразу же после обыска влил в себя две бутылки пойла, мирно спал в телеге, уткнувшись мордой в дубовую бочку. Гуча, поджав колени к груди, сидел у огня и палочкой ворошил в нём угли, а напротив него сидел неизвестный, вооружённый мужик.
— Ты кто? — спросил я его.
— Фотар, — неуверенно ответил тот, и протянул мне грамоты, которые инквизитор недавно изъял у нас.
"Эта сука издевается над нами!" — мысленно воскликнул я от негодования, хотя внешне никак не проявил этого.
Та тварь, инквизитор, вписала в наши дорожные грамоты имя четвёртого человека — Фотара!
Теперь он должен находиться при нас всю дорогу до Сангарии и обратно! Хотя, понимая, куда и зачем мы идём, обратного пути у этого человека нет, и жить ему осталось от силы троицу.
— Надеюсь, что вы не станете противиться воле господина Кабода? — спросил меня наш нежданный сопровождающий.
— Ни в коем разе, — ответил я, и убрал документы во внутренний карман.
Препятствовать движению торговцев, пусть даже они и из Магистрата, никто не имеет права, но проделать то, что случилось с нами, по силе любому инквизитору. Они часто грешат подобным, добавляя к нашему брату своих надсмотрщиков. Но, если бы всё было так просто. Чаще всего, в дополнение к бедолагам вроде Фотара, по следу направляется ещё скрытая слежка, избавиться от которой на порядок сложнее. По большей степени такое случается с настоящими, чистыми перед законом слугами Магистрата, но, бывают и исключения. В первом случае мы стараемся показать себя с лучшей стороны, и до конца изображаем покорность перед властью. И, если честно, торговцам проще и спокойнее под таким надзором, ибо церковный шпион является и отличной защитой. Но, если случается так, что ненужную пару глаз приставляют к людям с тайными помыслами, то начинается настоящий спектакль, где существует единственный вариант финала — смерть надсмотрщика и засада для тайных соглядатаев. Случается это спустя пару дней пути, когда подворачивается удобный случай в подходящей местности. Этого невозможно избежать, ведь оставь ты этих людей в живых, в следующий раз они могут вспомнить тебя, и сдать инквизиции.