— Получается, что все твои предательства — это всего лишь тонкий расчёт, — заключил я. — Только скажи мне: каково оно — предать и убить собственного сына?
— Хм, — Магистр немного прищурился, и оценивающе посмотрел на меня. — Откуда узнал?
— Догадался, — откровенно признался я. — Уверенности в этом не было, но когда узнал, что Костя твой сын, появились эти предположения. Тем более что Некроманты просто так не появляются.
— Ты прав, Кайс. Прав почти во всём. Тот, первый Некромант, как и Костя, был моим сыном. Его появление тут было запланировано, а его смерть, как я уде говорил, дала мне огромный толчок вперёд. Костя же, по большей части — огромное недоразумение. Я даже не думал, что в нём проявятся хоть какие-нибудь зачатки магии. Но, я ошибался, и силы в нём оказалось куда больше, чем в его старшем брате. С помощью вашей глупости и таланта ввязываться в неприятности, Костя, сам того не понимая, запустил случайную цепочку событий, на последствиях которых я так удачно сыграл. Да, и тут не обошлось без просчётов, и один из них ты видел, когда выглядывал в окно. Но, ни чего, пусть Епископы уже хлопают в ладоши, думая, что победили меня. На самом же деле, сегодня последний день их жизни. А теперь идём, завершим начатое.
Одновременно с его словами, кровать пришла в движение, и отползла в сторону, открывая потайной проход.
— Костю ты тоже убьёшь? — спросил я его, нехотя направляясь к проходу.
— В его смерти мне нет никакой выгоды, — получил я ответ. — Отправлю его назад, к мамкиной сиськи и моим деньгам.
Мы шли по душному, слабоосвещённому редкими, чадящим факелами коридору. Я ступал босыми ногами по пыльному каменному полу, мечтая лишь об одном — чтобы изгибающийся вправо коридор не кончался как можно дольше. Но, словно из ниоткуда, передо мной появилась дверь. С протяжным скрипом она самостоятельно отворилась, и мы вышли в просторный зал. Имея форму полукруга, зал хорошо освещался десятком высоких, панорамных окон. В центре помещения находился Саркофаг Миров. Золотое кольцо, диаметром не меньше пяти ярдов, было установлено вертикально, и поддерживалось в таком положении четырьмя опорами. Опоры были выполнены в виде каменных рук. Они словно росли из пола, и, охватив мощными, узловатыми пальцами окружность кольца, не давали ему упасть.
Кроме Кости, в зале больше никого не было. Он стоял к нам в пол-оборота у правой стороны кольца, и на что-то внимательно смотрел. На его лицо падал голубоватый, мерцающий свет.
— Готово? — спросил его Магистр, и пихнул меня в спину, так как я не торопился идти вперёд.
— А? — переспросил он, обернувшись на звук. — Да-да, готово. Я всё сделал, как ты говорил… точнее, оно… он сам всё сделал… Пап, у меня такое ощущение, что эта штука живая.
— Может и так, — нехотя ответил Магистр, одёрнул меня за руку, останавливая в нескольких ярдах от Саркофага. — Показывай, что сделал.
— Вот, смотри, — сказал Костя, и сдвинулся в сторону.
— Так… это правильно. Это тоже. А это не так. — Магистр нахмурил брови, и подозвал к себе сына. — Я же говорил, что во время загрузки второго Пропуска, нужно было совместить эти символы.
— Я совмещал, — заявил на это Костя. — Вот, видишь?
Парень на что-то указал пальцем, но Магистр одёрнул его руку, и нажал на источник голубого света.
— Всё, вижу. Молодец. Давай, пока, разъединим их, и кое-что сделаем.
— Что сделаем? — удивился парень.
Ничего не ответив, Магистр схватил сына за шкирку, отпрыгнул вместе с ним в сторону, и швырнул парня в центр кольца. Влетев внутрь, Костя исчез, оставив после себя лишь мелкую рябь на внутреннем пространстве золотой окружности.
Всё время, пока они общались, я хотел предупредить Костю о замысле его отца, но у меня так ничего и не вышло. Я был похож на безмолвную статую, живыми у которой были лишь глаза.
— Первый Пропуск! — восторженно выкрикнул Магистр, как только рябь сошла на "нет". — Даёт возможность перехода лишь в один Мир. Мерзкий Мир грязной науки! Люди там утратили память о своих корнях, и добровольно лишили себя магии!