— Что с тобой? Что приснилось? — спрашивает меня прижимающий к себе любимый, а меня просто трясет так, что я даже сказать ничего не могу.
Что это за сон такой? Откуда он? Ведь не было ничего такого со мной! Но я чувствую грубую колючую веревку на своей шее, до сих пор чувствую, а еще болит спина и лицо, как будто меня действительно били. А еще меня трясет так, что я сейчас, кажется, упаду. Но Сережа явно понимает, как мне помочь, поэтому гладит меня, успокаивает, несмотря на то что получается у него не очень, и вот, наконец, заикаясь я могу рассказать этот жуткий, но такой реалистичный сон…
Варя вскидывается, захрипев, я даже не помню, как оказываюсь рядом, тормоша ее. Открываются полные запредельного ужаса глаза, моя девочка начинает плакать, дрожа при этом всем телом. Я пытаюсь ее расспросить, но говорить она в таком состоянии не способна. Паника, овладевшая ей, гораздо сильнее, чем когда она с полицаями встретилась, поэтому я направляю свои усилия на то, чтобы ее успокоить хоть как. От таких стрессов сердечко ее может и не выдержать.
Вот оно что. Моей девочке приснился реалистичный сон, который нужно проверить. На лице я следов не вижу, а вот на шее… Вряд ли это можно назвать странгуляционной бороздой, скорей натертостью, но, если вешали и обрезали веревку, — вполне может быть. Что-то я читал о таких забавах карателей, только подробностей не помню. Но тогда могло и присниться, наверное…
— Подумай, не могли ли с этим телом такое делать? — интересуюсь я, немного успокоив мою девочку.
— М-могли, д-даже с-свободно, — отвечает она мне, чуть заикаясь.
Ну, это мы проходили, это у нас пройдет. Но вот если с ней так игрались палачи, то понятно, откуда и сон, и реакции — это реакция тела, а не мозга. А мозг… подсознание могло сохранить, например. Но я не невролог и не психиатр, поэтому точно не скажу. Одно знаю точно — надо Вареньку переодеть, а потом озаботиться и водой. Вопрос, правда, в том, что теперь делать, потому что такие сны к ней будут приходить регулярно… Что делать?
Сейчас мы песенки попоем, вот так, про елочку дрожащим голосочком, а я пока ужин сготовленный наложу. Что все-таки здесь странно — из оружия только ящик гранат. Необычная комплектация, хотя мне и гранаты пригодятся, ибо я с ними много чего интересного сделать могу. А если к нашим выйдем, то я уж развернусь точно. Сейчас вопрос в том, надо ли выходить к своим и не лучше бы пересидеть здесь?
Спрашивали? Отвечаем. Здесь мы не пересидим, потому что кто-нибудь на нашу мину, которая отход жизнедеятельности, наступит — и спокойная жизнь закончится. А если копать и закапывать, то еще хуже получится. Даже несмотря на то, что у нас тут чистое кино и немцы, все-таки идиотом быть плохо. Меня этому вся служба учила — не быть идиотом.
— Открывай ротик, — ласково говорю я.
Выглядит не очень, но по-другому сейчас никак: ее так трясет, что сама она не может, а поесть необходимо, особенно после такого сна. Но есть у меня все-таки подозрение, что сон ей приснился не как память тела, а чтобы не расслаблялась. Как-то очень целеустремленно вбивают в страх именно девочку, это необычно. Логичнее бы пытаться выбить меня, раз она мне полностью доверяет, а на деле сказка у нас другая.
Вот она доест и ляжем спать в надежде на то, что сон не вернется. Если я прав, то, скорее всего, не вернется, и будет это так себе новостью. Потому что, значит, будет только одно — Вареньке будет хорошо и спокойно, только пока я рядом. Было бы это само по себе, можно было бы говорить о запечатлении, но тут у нас довольно много непонятного. Именно поэтому ситуация совсем незабавная.
Ладно, помогаю девочке моей переодеться, а затем укладываю спать в обнимку с собой. Сон сначала долго не идет, а потом и я как-то быстро засыпаю и сразу же просыпаюсь отдохнувшим. Как компьютерная игра — глаза закрыл, открыл — и ты десять часов проспал, при этом Варенька спала спокойно. То есть я прав: либо она сама, либо все эти странные качели ее просто на мне зафиксировали. Узнаю если, кто это сделал, — вскрою зубочисткой!
Наступление утра проверяю визуально, сдвинув входной люк. Действительно утро, причем раннее. То есть я сам не заметил, как часов восемь вдавил, а вокруг никто ничего. Интересно, а дым от печки куда девается? Голова пухнет от количества вопросов. Впрочем, сейчас мне нужна вода, оправиться осмотреться, а потом и Вареньку вывести за тем же самым. Кстати, с утра она не дрожит и ничего не боится. Интересно? Да еще как!