— А если гранатой проверю? — спрашиваю я ее.
— Ох уж эти мне воины, — вздыхает Марья, хлопнув в ладоши.
Внутренность за дверью освещается каким-то синим светом, дающим возможность мне осмотреться. Действительно, пусто, но рисковать все равно не будем. Поэтому вхожу, держа Варю за спиной, и иду вдоль стенки в готовности открыть огонь в любой момент. Дверь медленно закрывается, свет меняется, держа нас в фокусе, отчего комната кажется в тени. Я борюсь с желанием пострелять. В следующее мгновение одежда на мне будто дергается… Ну, как будто ее сдернуть хотят, но больше ничего не происходит, только на пол передо мной что-то шумно падает.
Загорается вполне нормальный свет, позволяющий осмотреться. На полу лежит одежда, которую я поднимаю, чтобы рассмотреть — довольно богато украшенное платье, странного вида костюм. Кроме того, обнаруживаю и металлически звякнувший мешок, что меня удивляет. В этот момент перед нами раскрывается другая дверь, в которую нам, видимо, надо пройти. Появившееся барахло я передаю Варе, а мешок с пола беру в руку. Тяжелый мешок, на самом деле. Интересно, что в нем?
— Я так и знала, — немного расстроенно произносит обнаружившаяся за дверью Марья. — Пойдемте, почаевничаем, и я вам все обскажу.
Насколько я вижу, женщина чем-то недовольна. Однако в ее лояльности я не уверен, поэтому меня ее недовольство не трогает, дернется — будет дуршлаг. Кроме того, меня беспокоит обнаруженное, ну и тот факт, что одежду с нас явно пытались стянуть, да только не вышло. И не выйдет, кстати, там в карманах много чего есть, так что я возражать буду.
Марья проводит нас по короткому коридору, сразу же повернув направо. Я настораживаюсь, но за очередной дверью обнаруживается стол, на котором парит самовар, стоят чашки, тарелки, кажется деревянные, со всевозможными сладостями, вареньями, баранками, пряниками… Нас приглашают за стол, но перед этим я распределяю появившееся барахло: тяжелый мешок ко мне в сидор, тряпки — к Вареньке. Вот теперь можно и чаевничать.
— Прежде всего, добро пожаловать в Тридевятое царство, — начинает свою речь Марья, я же молчу и слушаю. Переглянувшаяся со мной Варенька тоже молчит.
Итак, школа ведуний и колдунов. Название я ее не запоминаю, потом узнаю. Суть-то в том, что приходят сюда дети извне. Мы тоже дети, даже если на этот счет у меня и другое мнение. В школу приходят разные люди, из разных слоев населения. Задача школы — дать стартовые условия для этих людей, но как их разделить? Ведь может и боярыня, привыкшая к своему уровню жизни прийти, и крестьянка. Та комната, из которой мы вышли, как раз определяет соответствие статуса и обеспечивает набором вещей, аналогичных привычным, инструментами, если нужно, и деньгами. Есть некоторая сумма, выдаваемая всем, но если у кого-то есть деньги своего мира, то идет хитрый пересчет в соответствии с ценностью для человека этой суммы. Интересно… Правда, с нами сразу все пошло не так — нашу одежду забрать не получилось, а новая…
— Какой у нас статус, получается? — интересуюсь я.
— Вы воины, — вздыхает Марья. — Статус соответствует боярскому, ибо отмечены вы милостью правителей своих.
Это как? Это она медали так называет? Интересно… А деньги в мешке, видимо, от заначенной на память купюры, у фрица отобранной. Все-таки сотня рейхсмарок — не знаю, как по дороговизне, но как сувенир — уникальная штука. Видимо, этот сувенир подвергся какому-то пересчету. Интересно.
— Страна наша зовется Русью, — отвечает Марья. — Правит у нас царь-батюшка да царица. А вот царевну Несмеяну давно уже никто не видел. Лучшие умы не первый год пытаются вылечить ее от постоянного рева, да все тщетно.
— Посмотрим, — хмыкает Варенька. Ну да, мы и не таких видели, это точно, все-таки скорая есть скорая. — Еще что-то, что мы должны знать?
— Опекунов вам не назначено, — сообщает женщина. — Потому вы сами по себе, но взамен вам положены покои отдельные, по статусу и по сути своей.
— Еще интереснее, — комментирую я. — Ладно, что тут с деньгами?
С деньгами оказывается, что банки наличествуют, туда полученное железо сдать можно, а вот оружие наше тут работать не будет. По крайней мере, огнестрельное. Ну, это мы проверим, конечно, как не проверить-то?
Она рассказывает о том, что ведунья — товар штучный, в отличие от защитника. Для того чтобы дар проявился, ребенок должен быть лишен самого важного — тепла, именно таких детей и выискивают по мирам. А вот «отстойник» — это просто кусочек чего-то привычного, позволяющий усилить и научить базово использовать свои способности. Вот тут я цепляюсь за это понятие, потихоньку вытаскивая из дамы подробности.