Заблокировав стулом дверь по курсантской еще привычке, я подхожу к окну. Ну что сказать, пожалуй, можно расслабиться, судя по тому, что я вижу. Статная женщина в короне и двое детей лет одиннадцати, по-моему. Вывод — королевская чета пожаловала. Ну пожаловала и пожаловала, нам-то что?
— Королева с дитями, похоже, пожаловала, — сообщаю я Вареньке. — Так что можно расслабиться.
— Интересно, насколько это обычно? — задает очень правильный вопрос моя любимая.
— Учитывая, что кого-то уже уволокли, — я наблюдаю за движением, — трудно сказать…
— Интересные дела творятся, — соглашается Варенька. — Ладно, когда будет нужно, нас позовут.
— Я бы, честно говоря, переоделся, — делюсь я с ней. — Если вдруг прыжки начнутся… Но можем не успеть: тебя из платья долго вытряхивать.
— А давай, — кивает она. — В штанах мне как-то безопаснее ощущается.
Мы быстро переодеваемся, вновь перецепив награды, достав и пилотки. В принципе, автомат — штука тяжелая, им можно и просто по черепу приголубить, так что мы не совсем беззащитные, получается. Ну и Варенька может прикладом приголубить, благо у винтовки с этим проблем нет. Ну а я пока засовываю местную одежду в сидоры. Все-таки мне комфортнее в форме, а Варенька в форме себя чувствует в безопасности, особенно после прочитанного о наказаниях.
Очень интересная ситуация получается, на самом деле. Ходить тут придется в местной одежде, которая нам некомфортна, ну, пока по крайней мере. А по нашей статус определить невозможно. Весь юмор ситуации как раз в этом.
Вот тут начинается какое-то активное движение. Детей начинают выводить из школы и сажать в транспорт, визуально напоминающий кареты. И вот как раз это мне не нравится, потому что плач я слышу. Учитывая, откуда мы только что, о чем я могу подумать? Правильно — концлагерь или расстрел. Доверять местным мне не отчего, поэтому я решаю сменить оружие.
— Автоматом можно бить, куда захочешь, — протягиваю я Варе эм-пэ, забирая у нее винтовку.
— Хорошо, Сережа, — кивает она мне, снова собравшись.
— Все хорошо будет, — отвечаю я нашей мантрой, а сам приставляю штык, получая неплохую такую пику. Ну, теперь посмотрим.
В дверь ломятся, активно ломятся. Ну да, бог в помощь, фрицы недобитые. Я беру винтовку в положение для штыкового боя, готовясь. Дверь рассыпается, за ней оказывается то ли стражник, то ли воин. Он ошарашенно смотрит на меня, а я уже готов броситься. Помня о том, что мне двенадцать, я надеюсь увеличить силу удара за счет скорости.
— Срочная эвакуация! — восклицает этот служивый. — Вас перевезут в безопасное место!
— Ври больше! — сплевываю я, глядя на него с отвращением. — В крематорий ты попадешь раньше!
— В какой крематорий? — ошарашенно спрашивает меня этот фриц, но у меня, кажется, вышибает пробки.
— Что встал? — шиплю я. — Иди ко мне! Твои предки тебя уже заждались!
В этот момент то ли стражник, то ли воин местный разворачивается буквально на месте и куда-то убегает, несколько ошарашив меня. Не понял, куда этот фриц побежал? За подкреплением? Не поможет ему подкрепление! За Вареньку я их всех нашинкую! Я их…
— Что там случилось? — слышу я голос из коридора и оскаливаюсь. Ну, иди ко мне фриц, иди дорогой…
— Не хочет эвакуироваться, — доносится до меня. — Кажется, это воин…
— Воин… — тянет мальчишеский голос, и в следующий момент в проеме двери оказывается пацан чуть помладше меня. Только вот глаза у него совсем недетские.
Мальчишка цепко ощупывает меня взглядом, вмиг срисовав медаль, и вздыхает. Приказав стражнику выводить остальных, незнакомый пацан внимательно смотрит на меня.
— Ну, откуда ты сейчас такой красивый, я понял, — говорит он мне. — И что обручены вы, тоже заметно. Сам-то ты откуда изначально?
— Мыши мы, летучие, — хмыкаю я, не заботясь, поймет ли он меня.
— Гром, — представляется он, отсемафорив мне «я свой».
— Опаньки… — я ошарашен так, что даже слов нет. — Но… Как так?
— В школе обнаружены опасные вещества, — объясняет мне «Гром». — Поэтому мы эвакуируем всех. Фашистов здесь нет уже, можешь мне поверить.