— Рисковать не будем, — объясняет мне мамочка. — О ведовской школе разное говорят.
— Так вроде ж меняется все? — удивляется Сережа. — Или врут люди?
— Может, и не врут, — улыбается она. — Но рисковать не будем.
Мне такой подход нравится — незачем рисковать. Кроме оберегов нам еще учебники нужны, наверное, но тут Любава сообщает мне, что книги все школа выдает. Очень хороший подход, на самом деле, значит, этот момент можно вычеркнуть. Остается у нас только аптека, потом домой, потому что завтра нам в школу к восьми, и в четыре будем уже дома. Школа перестала быть интернатом, что меня лично очень радует: интернатов я наелась на всю жизнь, да и Сережа мой тоже. Детский дом, училище, казарма… в общем, наелись мы.
— С оберегами решили, — отмечает мама в списке, который у нее с собой. — Инструменты вечером доставят, аптека еще!
Вот в аптеке, выглядящей вполне привычно, начинаются пляски: аптекарь нас не понимает. Откуда ему знать, что такое «цефазолиновая группа» или «блокатор ЦОГ»? Мы с Сережей начинаем объяснять, и на прилавке появляются коробочки, порошки, корешки и микстуры. Здесь они называются общим словом «снадобья», при этом известные нам частично отсутствуют, но аптекарь тщательно записывает и названия, и что именно делают те или иные препараты, даря надежду на то, что все будет рано или поздно. Наперстянка, кстати, есть, только правильную дозировку посчитать. В общем, из аптеки мы вываливаемся, когда уже вечереет, измотанные, но довольные.
— Пошли домой, — предлагает Сережа. — Нам все это дело еще в укладку пихать в привычном объеме.
Кислород здесь есть, его производит прозрачный камень в ладонь шириной, «Амулет Велеса» называется, ну а трубки и маски нам мастера сделают. То есть, в принципе, к любым неожиданностям мы готовы. Кожевенник буквально за час сотворил вполне привычную укладку и даже красный крест на ней нарисовал. У сумки есть амулет специальный, снижающий вес ее в два десятка раз, отчего я чуть ли не прыгаю. Кто таскал тяжеленный ящик с медикаментами, тот меня поймет.
Вот так, закупившись всем, чем нужно, мы и отправляемся домой. Стетоскоп, правда, без диафрагмы — просто воронка, но и это хлеб, а моих пациентов все равно воронкой слушать удобнее, так что проблема, если что, только у Сережи будет. Он, правда, проблему совсем не видит, поэтому я успокаиваюсь. Так мы и отправляемся домой, где нас уже ждут все наши покупки, доставленные прямо домой, что, по-моему, очень удобно. Остается теперь все это только собрать и уложить, чем мы сейчас и займемся.
Дома занимаемся сортировкой вещей и укладкой, а я размышляю на тему того, что царевна наша явно с питерской медицинской школой дело имела, а это, получается, не только родная военно-медицинская, да еще, может, юристы. Впрочем, это не так важно, потому как мы уже подтвержденные местные врачи в двенадцать лет, кому рассказать… Ладно, нужно разобраться с медикаментами и сложить укладку, чует мое сердце, нам пригодится, учитывая, как детей в этой школе пугали.
— Кислородный амулет с бебихами отдельно положим, — сообщает мне Варенька. — Как и местную вариацию амбушки.
— Возражений не имею, — откликаюсь я, всовывая снадобья на соответствующие привычные места. — Ампул у нас нет, значит, только на оральных?
— Ректально еще можно, — комментирует любимая, я хихикаю, пытаясь представить эту помощь.
— Как бы не выдали вторичку на «ректально», — напоминаю я Вареньке о специфике школы.
Это ее, пожалуй, озадачивает, но тут она права — вариантов действительно нет: или в рот, или в противоположное отверстие. Воображение рисует жевание корешка тем самым местом, отчего некоторое время я не могу ничего складывать. Варенька интересуется причиной веселья, я объясняю, после чего мы ржем уже вдвоем. На деле, конечно, не все так весело и готовыми надо быть к чему угодно. Это мы как раз понимаем оба.
— Правильно вы подтверждение прошли, — кивает Любава, глядя на наши сборы. — Мама такое чует.
— Так заметно? — интересуюсь я, распределяя и обереги.
— Еще как! — хихикает сестренка. — Я половину слов, которые вы говорите, не понимаю.
— Да, весело, — киваю я. — Кстати, любимая, глянь-ка на себя в зеркало.
Варенька понимает, что я имею в виду, и, схватив пластину артефакта, идет разглядываться. Я же понимаю, что сегодня же моя любимая будет заниматься разглядыванием всех членов семьи. Это правильно, ибо профилактика. Нет у нас никого дороже Любавы и Авдотьи, нашей мамы, потому они первыми и попадают в прицел распоясавшегося доктора. Не думаю, что кто-то будет возражать.