— Что-то с тобой странное, — задумчиво произносит жених, поглаживая меня по волосам. — Ладно, пойдем на следующий урок.
— Пойдем, — киваю я, затем отвечая на его замечание: — Сонливость странная, что после отдыха вообще непонятно.
— Вот и мне непонятно, — вздыхает он. — Может быть, что-то девичье, специфическое…
— Потом надо будет книгу почитать, что Евлампий прислал, — повторяю я его вздох. Слабость нарастает, и мне это совсем не нравится, потому что причин этому нет. — Постой-ка.
Я тащу из укладки стетоскоп, чтобы послушать себя, насколько это возможно. Мы стоим в классе возле первой парты, я слушаю, но не слышу ничего особенного. Тем не менее что-то в ритме мне не нравится, но что именно, сформулировать не могу. Где-то я такое уже слышала, даже наблюдала, но вот что это…
— Не понимаю, — качаю я головой. — Что-то не нравится в ритме, но сформулировать не могу. Проклятий нет, так что придраться не к чему…
— Дай послушаю, — предлагает Сережа, я протягиваю ему трубку.
Он слушает, но по его лицу я вижу, что он тоже не понимает, а слабость то усиливается, то пропадает, но стоит ей пропасть — сразу тянет в сон так, что почти сопротивляться невозможно. Я-то могу, но вот причины такого своего состояния не понимаю.
— Нет, — качает головой любимый. — Не понимаю… Есть что-то, но вот что?
— Все потому, Варвара, что ты ведунья, — доносится до нас голос от дверей.
Обернувшись, я разглядываю обновленную Кикимору Александровну. Женщина выглядит помолодевшей, улыбающейся, ее темные волосы красиво ниспадают на плечи, а серые глаза смотрят очень внимательно. Одета она сегодня в темно-зеленое платье свободного кроя, при этом выглядит вполне довольной жизнью.
— Ты ведунья, Варвара, — повторяет учительница. — Прошу всех следовать за мной, — приглашает она.
Я вижу, что девочки в недоумении, но мы идем всей толпой за нею, а Кикимора Александровна рассказывает нам, что для ведуньи очень важно единение с природой. Мало, оказывается, просто гулять, надо еще и проводить специфические действия с деревьями, кустами, да и водой, текущей свободно. Оказавшись на улице, учительница рассказывает нам о каждом растении, которое мы видим, не только зачем оно нужно, но и как почувствовать с ним единение.
— Варвара, обними березку, — просит меня Кикимора Александровна. — Представь, что это твой жених или сестра, почувствуй ее…
Я делаю, что она сказала, представляя, что это Любава, вспоминая ее ласку и желая поделиться своей. И вот в этот самый момент я будто получаю освежающий душ: слабость пропадает, исчезает и сонливость, я будто просыпаюсь, ошарашенно поворачиваясь к нашей учительнице.
— Помогло, да? — улыбается она. — Ведунье нужны силы, а взять их можно только в природе, получая и отдавая. Ну-ка, Аленушка, иди сюда…
Я понимаю: это тоже урок, очень важный урок.
Что Вареньке пришло в голову, когда ей захотелось обняться со мной через березку, — никто не знает. Кикимора Александровна то ли не увидела, то ли посчитала неправильным останавливать, в любом случае ощущения были, как будто рядом взорвалось чего. Меня встряхнуло так, что я чуть в обморок не улетел, а потом вдруг почувствовал все окружающее: лес, школу, людей вокруг. У меня возникло ощущение, что я вижу и чувствую вообще все вокруг.
— Возвращаемся к вопросу мозгов отдельных учителей, — слышу я голос директора, но расцепиться с Варей не могу и по большому счету не хочу.
— При чем здесь мозги? — удивляется Кикимора Александровна. — Ну обнялись дети сквозь дерево, ну он же мальчик!
— Истинная любовь, Кикимора, — вздыхает Яга. — Истинная, понимаешь?
— Усиление… — шепчет учительница.
— Да, усиление, — соглашается с ней директор. — Поэтому учить ведовству их буду я. Эй вы, двое! А ну-ка расцепитесь! Нечего тут чащобу устраивать!
И мы вдруг расцепляемся, причем как-то очень легко. Оглядевшись, я вижу, что парк, в который нас привела Кикимора Александровна, стал чуть ли не вдвое больше, да и деревьев вокруг как-то больше, по-моему. И еще ощущение такое внутри, странное, как будто горы свернуть могу и рентгеном работать на полставки.
— Так, вы оба-два, — произносит Яга, — на основы ведовства больше не ходите, со мной заниматься будете, а то вы мне устроите торжество природы над здравым смыслом. У вас сейчас снадобья, правильно?
— Правильно, — киваю я, прижимая Варю к себе. — Химия-то неизменная, а вот снадобья…