Получается как в старом советском анекдоте. А ведь заяви я, что выполняю задачу, и звезды с погон у него сами отстрелятся просто от страха. Не люблю я таких, но и ощущение собственной власти, как ни странно, тоже не люблю.
— Что там, Сережа? — интересуется засыпающая Варя.
— Дядя ошибся и больше не будет, — с улыбкой отвечаю я, на что Варенька моя хихикает.
Так мы и ездим, день за днем. Вот уже и свадьба наша скоро, когда Наташку сваливает грипп. Не положено, конечно, только вдвоем работать, поэтому нас оставляют в резерве. Так мы в резерве всю ночь и стоим, только под самое утро звучит сигнал: «Мальчик, пятнадцать лет, симптомы отравления, не дышит». Это «не дышит» что угодно означать может, поэтому я срываюсь с места. Проблема еще и в том, что адрес в селе за городом, а на часах у нас самое собачье время — четыре утра.
Но вариантов нет, надо ехать, это и Варя понимает, а наша машина уже в пути. Я уговариваю Вареньку поспать полчасика, пока доедем, она, естественно, ни в какую. Ну и пропускаю за уговорами сюрприз. Хотя кто на трассе наверх-то смотрит?
Страшный удар, хруст, мимолетная боль. И вот мы стоим на лесной поляне, будто на островке посреди затянутого туманом леса. При этом освещение такое — сумеречное. Я несколько удивлен: только что же за рулем был! Хотя после того, что случилось, вполне могут сюрпризы быть, и еще какие. Фантастику я не читаю, а вот из курса медицины о предсмертных галлюцинациях помню.
— Нет, ну мало того, что нас что-то крупное задавило, так еще и туманная полянка, — раздраженно произносит моя Варенька.
— Это что-то значит? — интересуюсь я, добавив: — Нас не задавило, на нас упало.
— Что ты имеешь в виду? — удивляется любимая моя.
— Вертолет на нас упал, — объясняю я ей. — Или некрупный самолет. Поэтому нас сплющило и зажарило.
— Хрен редьки не слаще, — сообщает как-то моментально оказавшаяся в моих руках Варенька. — В общем, есть такой писатель, не помню, как зовут, у него попадание в не самые простые условия обычно так начинается. С полянки этой. Еще, бывает, малышка появляется лет пяти, Забавой зовут. Так что станем мы, скорее всего, детьми и жизнь у нас будет непростой.
— Интересно, — киваю я, думая о том, что по кому-то кол плачет. — А например?
— От той еще войны, Сереженька, — вздыхает Варя, — до космоса. Что угодно может быть, и болячки еще как настоящие.
Вот это, пожалуй, так себе новость. Но обдумать я этот момент не успеваю, потому что перед нами внезапно появляется одетое в черное платье, закутанное с головой… нечто.
Глава третья
Появившаяся на поляне женщина, судя по голосу, сильно недовольна. В первую очередь она недовольна тем, что нас двое, а должно быть трое, а во вторую — что мы оказались именно тут. Суть претензий до меня, честно говоря, не доходит, до Сережи, судя по выражению его лица, — тоже.
— Вас трое должно быть! Трое! Почему вас двое? — возмущается незнакомка.
— Наташка слегла, — объясняет Сережа. — А ты кто, тетя?
— Смерть я, — отмахивается дама в черном, вытаскивая из своего балахона косу черного цвета. — У вас сказка другая должна быть, — непонятно объясняет она.
— Интересные галлюцинации, — кивает ей любимый мой. — И что теперь?
— Что теперь… Что теперь… — бормочет Смерть. — Как будто вариантов много! Вы — носители истинной любви, даже в таком виде любовь сохраняете, значит, все правильно и вариантов нет!
— Ничего не понятно, — признается Сережа.
— Но очень интересно, — не удерживаюсь я, хихикнув.
— Шутят они… — женщина точно недовольна, она что-то делает руками, но потом сплевывает. — Так, получите оба колдовской дар, ну и ваши дары у вас останутся. Куда вы попадаете и что там будет — мне сие неведомо. Главное — окажетесь рядом, а там…
Сережа начинает задавать вопросы, Смерть ему отвечает, а я пытаюсь сообразить, что происходит. Такую книгу я точно не читала, я бы запомнила, но и есть во всем этом что-то знакомое. Ухо ловит объяснения женщины, от которых мне становится не по себе. Потому что она говорит, что, во-первых, мы станем детьми, а, во-вторых, окажемся в очень страшной для себя ситуации. Я дама начитанная и страшных ситуаций напредставлять себе могу столько, сколько ни в одном кошмаре не увидишь.
— Отказаться возможности нет, как я понимаю? — интересуется Сережа.
— Нет у вас такой возможности, — вздыхает Смерть. — Милалика что-то начала делать, но пока все по-старому остается, так что вам нужно выжить до той поры, когда за вами из Тридевятого придут.