— Голубчики что ли? — уточнила Серафима.
— Они самые!
— И что они?
— Сейчас узнаем. Знакомишься с правым. Левый — его подружка.
Стараясь собрать все оставшиеся силы в точку соприкосновения с ситуацией отчаянья, когда возможны любые проявления нестабильности человеческой психики, Серафима сосредоточилась на предстоящем, пытаясь просчитать свои и Викентия действия.
— Здравствуйте! Меня зовут Серафима, — Серафима без обиняков протянула руку клиенту.
Обалдев от такой бесцеремонности, клиент ответил рукопожатием и представился:
— Антон.
И в тот же момент Викентий ударил в челюсть его друга.
Парень взвыл и получил второй удар под дых.
Редкие прохожие спешно переходили на другую сторону, чтобы не вмешиваться. Несколько сидящих в кафе испуганно уставились в окно.
Скрючившегося и почти падающего несчастного Викентий следующим ударом по ногам опрокинул на асфальт.
Антон в шоке с выпученными глазами продолжал держать руку Серафимы. Опомнившись, с силой отбросил руку, оттолкнув Серафиму, и набросился со спины на Викентия.
Крепко держа за руки повисшего у него на спине Антона, Викентий нанес удар ногой по упавшему и произнес, обращаясь к клиенту:
— Тебе ведь плевать на него! Плевать, что с ним будет, когда тебя не станет! Плевать, кто его будет бить, иметь и как! Плевать, что он не выдержит того, что тебя нет рядом, и сиганет с моста. Так зачем его беречь? Пускай уходит первым. Я его сейчас добью, а ты можешь идти колоть себе ту овердозу, что у тебя в кармане! Будешь счастлив, что вы ушли вместе!
Антон обмяк, Викентий опустил клиента на землю и разжал руки!
— Что случилось? — Серафима подошла к Антону и, обняв за плечи, заглянула в глаза.
Тело Антона ответило легкой дрожью на этот странный, непрошеный контакт.
Через секунду слёзы полились из глаз, и Антон затрясся, пытаясь сдержать рыдания. Серафима обняла парня, и он уткнулся ей в плечо, не имея сил остановить свой плач и вырывающуюся из груди боль.
Викентий поднял побитого парня и, пытаясь успокоить, усадил на стул около кафешного столика.
— Видишь ли, твой друг решил уйти из жизни, — объясняя свое поведение, пытался оправдать себя в глазах пострадавшего Викентий. — Ему без шоковой терапии было не выжить! Прости, твое избиение было тем триггером, который позволил ему одуматься.
— Теперь всё позади? — размазывая слезы и смешивая их с грязью и кровью, всхлипывая, спросил парень.
— Теперь — да. Он любит тебя и вынести твое убийство не смог бы.
— Ты бы убил меня? — вдруг удивленно спросил парень, что-то осознавая…
— Возможно, — спокойно отреагировал Викентий. — Никто не знает…
— Ты серьезно? — взвизгнул Антон, подскакивая к столику и опускаясь на стул рядом, чтобы взглянуть в глаза дебоширу.
— Убийство не так страшно в глазах Вселенной, как самоубийство. И для убитого, и для убийцы всё еще можно изменить… Для самоубийцы в твердом рассудке уже ничего не меняется. Это преступление против Жизни, его нельзя ни изменить, ни изгладить. Это вечный приговор.
— И чтобы спасти меня, ты готов был сесть за убийство? — через большую паузу после речи Викентия спросил удивленно Антон.
— Душа человеческая слишком много значит для Вселенной. Я бы получил за тебя свою награду… А местная тюрьма — хоть и страшное место, но ты ж и сам знаешь, что она не всех закрывает…
— Что случилось? — повторила вопрос Серафима, присаживаясь на четвертый стул.
— Я устал жить в постоянной травле. Вы же знаете, что таких, как мы, зачастую за версту видно! Нас же не считают за людей. Мы — второсортные. Нас можно оскорблять, унижать, издеваться. Где бы мы ни были…
— Всегда есть варианты… — тихо прокомментировала Серафима, понимая, что клиент отказался от своего намерения, но не зная, чем может помочь и вправе ли давать советы.
— Сматываемся, ребят! В кафе вызвали ментов, — скороговоркой проговорил Викентий.
Пока Антон говорил, он успел вызвать такси, которое остановилось в эту минуту прямо напротив сидящих за одиноким осенним кафешным столиком.
Все четверо запрыгнули в машину…
— Что ты будешь делать, когда выйдешь на пенсию? — спросил Викентий Серафиму уже в своей квартире, разливая вино по бокалам. Похмелиться хотелось обоим. — Кстати, ты собираешься вернуть Глафиру? Или зарегистрируешь новое имя? Мне Серафима больше нравится!
— А мне больше нравится Глаша, чем Фима… — отозвалась Серафима.
— Согласен, — сделав глоток вина, с удовольствием закрыл глаза Викентий.