— Но я не хочу! Я не понимаю, что у него в голове! Я не хочу себе в компанию…
— Тёмную лошадку! — завершил предложение Дорофей.
Арсений стоял молча.
— Я научу тебя, как общаться с его головой. Это несложно! — уверенно произнес Дорофей.
— То есть? — удивилась Глафира.
— Он думает, что может облапошить всех, но есть способности, перекрывающие его возможности прятаться. Это хитрость, уловка, я тебе расскажу, как обхитрить его хитрость.
— Вы разговариваете, будто меня здесь нет! Я! Понимаешь? Я не хочу с ним возиться! У меня своих проблем валом, еще и этого взвалить на мою шею! — вспылила Глафира.
— Хорошо! Арсений, если сам уговоришь — забирай мать! Если не уговоришь — я заставлять ее не буду, — встал на сторону Глафиры Дорофей.
— А как вы представляете то, что мы в Париже, а ему возвращаться надо? — поинтересовалась Г.
— А ты не собираешься возвращаться? — удивился Дорофей.
— Я еще не решила, куда я хочу возвращаться и хочу ли…
— Ладно, решайте сами! У меня дела, — Дорофей откланялся и удалился.
Арсений хотел сесть на стул напротив Глафиры, но вдруг передумал.
— Давай завтра. Ты устала, — заботливо произнес парень и ушел вслед за Дорофеем.
Глафира выдохнула, что не надо было хотя бы сегодня напрягаться, и снова провалилась в свой медикаментозный сон, а ночью очнулась от яростного крика Арсения в своей голове на фоне истерики французской девчонки:
— Глафира, помоги!
Вскочить и побежать — не было вариантов. Медленно поднявшись с кровати и взяв штатив с капельницей с собой, Глафира побрела на зов.
— Глафира, пожалуйста, пожалуйста, — вопил Арсений.
Через смотровое стекло одноместной палаты Глафира увидела девушку, мечущуюся в истерике, и Арсения, держащего ее за руки, прижав их к кровати.
Глафира вошла в палату и мысленно приказала француженке:
— Успокойся! Всё под контролем! Он нормальный, просто немного чокнутый. Он не опасен! Сейчас все узнаем.
Девушка от шока от услышанного чужого голоса в своей голове остановила и рыдания, и конвульсии.
— Что происходит? — спокойно подняв Арсения и освободив девушку, спросила Глафира.
— Я хотел тебе доказать, что я на что-то уникальное способен, но, кажется, только усугубил ее ситуацию…
— Переводи, — скомандовала Глафира. — Я очень прошу прощения, что так себя повел. Я был очень не прав! Я просто умею слышать мысли людей, находящихся в отчаянии. И очень хотел вам помочь! Вы же тоже сейчас слышали, что вам сказала моя мама.
Глафира сверкнула глазами на Арсения, а Арсений от счастья начал переводить быстро, искренне и безупречно.
— Мама — это для нее, а не для тебя! — пытаясь чуть снизить градус трагизма и изобразив игривую вредность на лице, улыбнулась Глафира.
— Глафира, — представилась Глафира и протянула руку девушке.
— Валери, — ответила девушка.
— Расскажите, что у вас стряслось? Почему нежелание жить не дает вам выздороветь? — спросила через переводчика Глафира.
Девушка опешила от такой постановки вопроса и, задумавшись, ушла в себя…
А Глафира тем временем мысленно обратилась к Арсению:
— Я, честно говоря, даже слушать и знать не хочу ничего о тебе, а уж тем более после такой выходки, когда на кону жизнь человека! Но раз уж вас с Дорофеем теперь двое, подчинюсь большинству. Открывай закрома свои и открывай себя! Пока я не узнаю всю твою подноготную, никакой второй мамы тебе не видать!
Глаза парня увлажнились, и вся информация о его жизни потоком хлынула на Глафиру, как тогда с Александром, когда он снял защиту со своей личности.
Вся мощь русской тоски микроскопического городка Дальнего Востока обрушилась на Глафиру в любом и почти каждом из событий жизни этого еще юного создания. Парень просто хотел вырваться и остаться живым!
Валери вдруг начала говорить, быстро, много и без остановки. Глафира читала ее мысли.
— Ты ей представился? — мысленно скороговоркой спросила Глафира Арсения.
— Да, — ответил Арсений.
— Ты справишься! В твоем опыте достаточно того, что может спасти эту француженку! Расскажи ей потом о себе, когда она выговорится. Она что-то сможет понять и про жизнь вообще, и про твою, в частности! Будь осторожен: если она тебе не нравится, не дай ей в тебя влюбиться. После вашего разрыва ее будет уже тяжело вытащить!