— Да? Я как-то не заметила такого плана у себя в голове! — улыбнулась в ответ Глафира и добавила: — Прям вот так сразу? На трезвую?
— Любовь — она всегда на трезвую! — открывая дверь в номер, серьезно заметил Вик. — Похмелье — чудовищный враг любой любви! Да и шансов напиться у нас с тобой совсем мало, а пока не вытащим этого дона Гарсиа — так и вообще нет! Так что, любимая, в омут только с трезвой головой! — пропуская вперед напарницу, по-прежнему чарующе улыбался Викентий.
— Может, лучше в обморок сразу? — попыталась включить заднюю Глафира.
— Давай я просто тебя донесу, без обморока! Хорошо?
Глафира, улыбнувшись, кивнула…
Ранним, солнечным, сияющим утром хотелось понять: случилось ли чудо — влюбилась ли она, наконец? Или ночь любви не претворилась в любовь, а осталась простым сексом… Она взглянула на спящего рядом Викентия в надежде разобраться в своих чувствах, но стук в дверь остановил любые измышления.
«Кто в такую рань-то?» — мелькнула недовольная мысль в голове Глафиры.
На пороге стоял гостиничный посыльный.
— Вам просили передать, — сказал он на забавном английском и протянул конверт с изображенным замком вместо марки и большой гербовой печатью.
— От кого это? — удивилась вслух Глафира.
— На конверте изображен дом Дона Диего Гарсиа, — подсказал посыльный. — Это всё, что я могу сказать.
— Ты его знаешь? — уточнила гостья.
— У нас в городе его все знают. Очень уважаемый человек. И не простой! — шепотом добавил посыльный. — Я первый раз за всю службу вижу, чтобы из того дома писали к туристам.
— Спасибо! — так же заговорщицки прошептала в ответ Глафира.
Вернувшись в спальню, Глафира обнаружила Викентия, улыбающегося ей самой пленительной улыбкой, которую она когда-либо видела в своей жизни!
Глафира, смутившись, опустила глазки в пол и нырнула под одеяло со скоростью мышки, очутившись на плече, как показалось, очень теперь родного человека.
Викентий крепко сжал ее на мгновение в своих объятьях, а отпустив, спросил:
— Будем читать письмо?
— Неа! — хитро улыбнулась Глафира и, взглянув на Викентия, серьезно спросила: — Скажи, ты по-прежнему сегодня любишь меня?
— А ты думаешь после такого тебя можно вдруг почему-то разлюбить?
— Не знаю! Всякое бывает… Дружеский перепих, и расстались напарниками.
— Нет, дорогая, я теперь тебя никуда не отпущу и никому не отдам!
— Договорились! — радостно и снова чуть смущенно улыбнулась Глафира. — Теперь читаем!
— Стоп. Твое «договорились» означает то, что я думаю? — решил уточнить Викентий.
— А что ты думаешь?
— Ты согласна быть со мной и жить со мной!
— Аккуратно сформулировал! Мне понравилось! — оценила тактичность Викентия Глафира, пока еще опасающаяся глобальных формулировок. — Да, я согласна. Читаем?
— Читай! — разрешил Викентий.
— Дорогая Глафира. Мне, как бывшему работнику Скорой, как вы понимаете, не составило труда узнать, кто вы, откуда и по какому поводу! Честно говоря, не ожидал вас здесь увидеть и не очень хочу. Но раз вы, ради меня, проделали такой путь в вашем состоянии, не хочу в последний час, так сказать, быть невежливым и отказаться от встречи. Жду вас к завтраку. Адрес вы знаете. Машина ждет около гостиницы. Человека, который приехал с вами, можете взять с собой, чтобы было не так страшно ехать в дом незнакомого старикана.
С уважением, дон Диего Гарсиа.
Это все. На идеальном английском, — показывая письмо, прокомментировала Глафира.
— Одеваемся и погнали? — спросил Викентий.
— Думаю, это будет нелегкой задачей, — грустно заметила Глафира.
— Стой, ты почему нос повесила? — остановился Вик.
— Не хочу я к нему! — тяжело вздохнула Глафира. — Как будто на эшафот приглашает! Хочется бросить все и сбежать! Почему я не поговорила с Фернандо? Он бы мне хоть что-то посоветовал…
— А может, только навредил бы, рассказав об отце то, что тебе лучше и не знать!
— Да, ты прав! Но не хочу! Прям всем нутром не хочу! Страшно! Боюсь!
— Чего? Что не справишься? Опять отказ будет? Ну, будет и будет! Будет не ноль восемь, а ноль девять! Велика беда! Или будет стыдно перед сыночком его, что не спасла отца? Так если они в контрах, то, может, сыну и все равно?
— Нет! Боюсь, что утащит он меня с собой на дно! Я прям здесь чувствую мощь его ненависти к жизни! Помнишь, как тогда, в деревне, тебя пришиб лежачий больной? Теперь я с тобой в одной упряжке. Мы оба тащим желание закончить все здесь и сейчас. Как оно отзовется при встрече с таким работником Скорой? Мне страшно!