— Вы откуда знаете, что мне это говорили? Там были глушилки…
— Вся информация, которую ты слышала, записана в тебе. Достать ее — дело техники.
И раз уж работник Скорой спасает незнакомых, абсолютно чужих ему людей, то почему же он не может себя очистить от этой мути?
— Логично! Я не думала об этом. А почему вы не хотите себя очистить от этой мути, как вы ее называете?
— Потому что я хочу не умереть из-за того, что я самый несчастный и не выношу этого бытия, а хочу самоуничтожиться!
— Насколько я понял, чтобы не распространять то, что вы в себе несёте! — догадался Викентий.
— Именно! — подтвердил дон Диего.
— Но у вас ведь есть потомки, значит, с вашим физическим исчезновением ваши идеи, намерения, эмоции никуда не исчезнут.
— Я знаю это, я не глупый человек. Но я надеюсь, что своей смертью заставлю этих потомков посмотреть на свою жизнь под другим углом.
— Типа миссионерское самоубийство, — покачал головой от сумасбродности идеи Викентий.
— Точно.
— Все ваши дети работают в Скорой?
— Нет, только Фернандо. И только один он — идиот додумался до суицида!
— Почему вы его не остановили?
— Самый способный из всех! Превзошел всех нас! Более пяти тысяч спасенных! Вы можете себе представить уровень его профессионализма? Он сумел спрятать от меня свои намерения. Я чувствовал, что что-то происходит, но не обратил на это должного внимания. Во мне причина его взбесившегося самомнения, которое привело к таким последствиям…
Стой! Он влюбился в тебя! — вдруг обратил внимание на ускользнувшую ранее от него информацию Диего и обратился к Глафире. — Как я старый дурак умудрился это просмотреть?
Так ты всё-таки непростая девица! Ну да! Если ты смогла остановить мужика такого уровня! А себя не можешь исцелить! Забавно?
Глафира смотрела на происходящее, улыбаясь: как одна ее смешная и в общем-то глупейшая фраза запустила работу мозга двух умнейших мужчин.
Глафира усмехнулась на фразу о влюбленности.
— Но мы здесь ведь не из-за меня, а из-за вашего нежелания жить! — вернула разговор в нужное для себя русло Глафира.
— Ты в этом можешь быть уверена? — внимательно посмотрел на собеседницу Диего.
— Н-н-наверно, — опешив и заикаясь, захлопала ресницами Глафира.
— Глаш, не поддавайся! Он хочет переключить твое внимание! — предупредил Викентий по-русски.
— Викентий! Вы думаете то, что говорите! Я это слышу! — предупредил Диего.
— Конечно, вы слышите! — подтвердил Викентий. — Просто глупо с напарницей разговаривать на чужом языке.
— Согласен, — понимая, что рядом с ним достойные профессионалы, сменил тему Диего. — Завтрак! Вы ведь не ели еще ничего! Мне приятно оказаться в компании таких двух молодых людей. Вы — любовники, да? Чем не устроил мой сын? — не стесняясь, спросил Диего.
— Устроил, — решила сыграть в игру хозяина дома Глафира. — Очень даже. Я даже замуж за него собралась. Но он отказался, сказал, что у него есть любимая.
— И ты поверила? — с неожиданной грустинкой в голосе спросил старик.
— Я привыкла верить людям!
— Как можно верить людям, если сама умеешь так профессионально врать? Смотри, кто к нам присоединяется!
Порог террасы пересекал на напичканном электроникой супернавороченном кресле на колесах Фернандо.
— Всем привет! — не глядя персонально ни на кого, поздоровался Фернандо. — Я все слышал. Выудил из Арсения, что он отправил тебя сюда спасать моего отца.
— Рад тебя видеть! — сдавленным, чуть дрожащим от волнения голосом проговорил Диего. По всей видимости сын сумел скрыть от отца свое намерение появиться в его доме. — Не думал, что между нами все настолько плохо, что только суицид отца заставит тебя появиться здесь впервые за эти пятнадцать лет. Если бы я умер своей смертью, то и на похороны бы не приехал?
Не обращая внимания на слова отца, Фернандо снова обратился к Глафире:
— Услышал сейчас от тебя, что я сам оттолкнул тебя своим отказом жениться! Я же не знал, что твое решение выйти за меня замуж продиктовано не чувством долга. Забираю свои слова обратно! — останавливаясь ровно напротив Глафиры, произнес Фернандо.
— Это что за засада? — реально почему-то испугалась Глафира и схватила Викентия за руку, требуя поддержки. А спустя мгновение, сама не до конца понимая почему, резко встала, опрокинув стул и, нахмурившись, потребовала: — Вик! Мы уходим! Нам здесь нечего делать!
Викентий, увидев Фернандо, даже не стал сопротивляться. Конечно, было абсолютно глупо опасаться испанца в качестве соперника, но никогда нельзя быть уверенным в том, что может взбрести в голову женщине! Он тут же встал и без колебаний последовал за не удосужившейся даже попрощаться Глафирой.