Решил не рисковать и не спрашивать: «Может, позавтракаем?», понимая, что произошло что-то из ряда вон выходящее!
Как только Глафира покинула пределы виллы дона Диего, безудержный ее смех вырвался наружу!
— Знаешь, что это было? — смеялась во весь голос Глафира со слезами на глазах. — Ты даже не поверишь!
Это настолько забавно, что хочется тебя поцеловать, прямо здесь и сейчас! Можно?
Викентий, вообще ничего пока не понимая, улыбнулся.
Глафира обняла теперь уже точно совсем родного мужчину и прошептала на ухо:
— Может, медовый месяц?
— А эти? — спросил Викентий, головой кивнув в сторону виллы.
— Да ну их! Это проделки Арсения. Пойдем собирать вещи и поехали в твой Мадрид, Барселону и куда еще ты меня звал?
— Валенсию.
— Именно!
Радостное настроение Глафиры смущало Викентия:
— Говори уже! А то я решу, что у тебя биполярка!
Глафира с удовольствием взяла Викентия под руку и, улыбаясь, повела его к гостинице.
— Значит так! Этот старикан, поняв, что совсем потерял своего сына, решил привлечь его внимание собственным суицидом. И начал к этому исподволь готовиться. Ну, типа: сын придет в себя после ранения и поймет, что отец давным давно готовит план самоубийства и примчится к нему.
Арсений начал мониторить всех связанных с нами людей и, конечно, наткнулся на Диего. Дальше ты знаешь: он отправил сюда меня.
А потом (он же теперь постоянно мониторит всех, кого знает), когда он понял, что наша с тобой энергия перемешалась, а следовательно, произошло то, чего он не мог предвидеть, решил провернуть следующую историю: отправил к нам Фернандо в надежде, что я по какой-то странной причине между тобой и испанцем выберу испанца. А потом Дорофей отобьет меня у испанца, потому что с испанцем Дорофею будет легче справиться, чем с тобой. Какая-то бредовая многоходовка юного создания.
— Зачем это Арсению?
— Он в восхищении от Дорофея! Сказал, что хочет видеть Дорофея моим мужем, а не Фернандо. Он не ожидал, что в рабочей поездке между тобой и мной может произойти что-то столь кардинальное. И теперь решил все исправить или просто сломать, не знаю.
— Хорошо. А убежала ты почему так резко?
— Это неважно сейчас! Теперь история Диего. Папаша Фернандо, конечно, отсканировал все наши намерения и, чтобы его план по заманиванию сына в его сети не раскрылся, решил лечить меня. Если бы он ответил на мое рукопожатие, то я бы сразу узнала, что нет никакого реального суицида. Поэтому он просто сам предложил свои услуги по спасению меня, сместив фокус с себя на меня, как ты правильно заметил: попытался переключить мое внимание.
— Как ты все это поняла?
— Так это ведь у меня сын, а не у тебя! Он же попросил помнить о нем, общаясь с Диего. Я и не отключилась от него! Его мозг всю эту историю и выдал мне. Он, конечно, даже не осознал пока этого, но будет ему урок, как пытаться мать вокруг пальца обвести!
Представляешь, отец, у которого в Скорой такой сын, вдруг решил покончить с собой! Как можно было в это поверить? Ну, скажем Сеньке спасибо за поездку в Испанию! Забавно! А то валялась бы сейчас на больничной койке Парижа.
Визг тормозов заставил обоих оглянуться. На проезжую часть выбежала собака, пытаясь броситься под колеса проезжающего авто. Водитель успел затормозить.
— Ты думаешь о том же, что и я? — расфокусировав взгляд и пытаясь считать информацию с животного, спросила Глафира.
— Да! Домашняя собака просто так не кидается под колеса. Животные копируют эмоции хозяина.
— Возможно, Гарсиа знают тех, кому принадлежит собака. Надо вернуться и рассказать.
Глафира сделала фотографию тяжело дышащей, стоящей на обочине собаки.
Викентий согласно кивнул:
— Возвращаемся. Хозяйка собаки — девочка, племянница Фернандо и внучка Диего.
— Ого! У нас маловато времени! Побежали, — отозвалась Глафира.
Оба Гарсиа сидели на террасе молча, каждый был занят своими мыслями.
Глафира влетела, пропущенная Викентием в дверь первой, и запыхавшись скороговоркой произнесла.
— Собака Исабель пыталась броситься под колеса машины. Вам обоим надо собраться и понять, кто из вас вытащит девчонку грамотнее.
Оба Гарсиа впали в ступор. Было видно, что оба относились к ней трепетно.
— Он! — произнес Диего. — Я не смогу! Эмоции не дадут сделать все правильно! Я слишком стар для этого…