Фернандо с благодарностью взглянул на Глафиру и ринулся на спасение племянницы.
Глафира рухнула на свой стул за столом, Викентий присоединился.
— Ну теперь, когда вы оба все про меня знаете, предлагаю остаться и погостить в моем родовом поместье. Здесь не так мрачно, как вам могло показаться на первый взгляд. Я являюсь спонсором местного театра. Мы можем пригласить их сыграть у нас спектакль. Оставайтесь! Пожалуйста! — искренне попросил Диего.
— Только с условием, что вы не будете пытаться свести меня с вашим сыном! — попросила Глафира.
— Я постараюсь! — с улыбкой пообещал Диего и жестом пригласил вернуться к завтраку.
— Вы не переживаете за внучку? — спросил Викентий, намекая на то, как свободно Диего общается на отвлеченные темы в такой момент.
— Я был достаточно глуп всю свою жизнь, что настало время поумнеть, — отозвался Диего. — Я не могу сейчас помочь своему сыну спасти его племянницу, а вот мешаться со своими советами, будто я лучше знаю, и путаться под ногами очень даже умею, что очень его раздражает и отнимает много сил. Он справится. Он профессионал и любит ее так же, как и я. Он не допустит ошибки. Я верю в него и теперь знаю это!
Я не давал ему права быть взрослым, всегда настаивая на том, что я лучше знаю и что мое мнение единственно правильное. Я всегда подчеркивал, что мужчина становится мужчиной тогда, когда сам начинает нести ответственность за свои поступки. А ему в этом праве жестко отказывал, настаивая на том, что я мудрее и все лучше знаю.
А мальчик мой давно вырос и уже не мог терпеть такого унижения! Ему пришлось не просто сепарироваться от меня, а порвать со мной все контакты, чтобы стать тем, кем ему надлежало стать. Потому что рядом со мной этого сделать не получалось: я давил и игнорировал его мнение, считая только свое исключительно верным.
А отказ от корней привел к перекосу: он в какой-то момент решил, что опыт предков ему не нужен, что теперь он — самый умный и что добился всего сам, забывая, что все-таки я его воспитывал и над обоими нами еще есть и Создатель всего того, что нас окружает!
И… случилось то, что вы и сами знаете!
У меня осталось время исправить хоть что-то в наших отношениях, но я избрал самый деструктивный путь, который незамедлительно в купе с чудовищным поступком Фернандо привел к цепной реакции: внучка заразилась моими эмоциями. Я же не буду вам рассказывать, что потомки откликаются как на хорошее, так и на плохое?!
Мне надо было просто связаться с сыном и просто извиниться, объяснив, что я все понял. Попросить прощения, а может и покаяться. Может, конечно, из точки моей прошлой жизненной позиции показаться, что родители не должны и не обязаны извиняться перед детьми. Но сейчас я так не считаю! Родители тоже люди и, приходится признать, не безгрешные, и за свои ошибки надо и стоит просить прощения!
Викентий с Глафирой слушали, затаив дыхание, чтобы дать старику выговориться!
— Кажется, было похоже на исповедь, да? — улыбнулся Диего. — И можно прям уже и помирать, но я все-таки хочу дождаться сына и сказать ему, что люблю его, уважаю и горжусь им! И, возможно, главное — благодарен за то, что он вырос таким, какой он теперь!
А ты, Глафира, понимаешь ведь, что он теперь насмерть в тебя влюблен, после того, как ты дала ему шанс спасти племянницу! Можно сказать, третий раз спасла его от смерти! Надо быть внимательнее в своей работе! Нельзя влюблять в себя всех подряд! — сокрушительно покачал головой хозяин дома.
— И что вы мне прикажете делать, чтобы такого не повторялось впредь, и как исправить все с вашим сыном? — искренне поинтересовалась Глафира, понимая, что перед ней сидит человек, проживший длинную жизнь, перелопативший много информации и большой профессионал Скорой.
— Я вам, детки, расскажу секретную формулу, о которой, конечно же, знает и Фернандо, просто в какой-то момент забыл, вычеркнув вместе со мной из своей жизни.
Можно шепотом, можно мысленно… говорите клиенту после возвращения его к жизни: «Поблагодари Бога за свою жизнь».
И тогда вы не будете приписывать себе спасение клиента, а клиент не будет привязываться к вам, как к источнику своего спасения! А что делать с моим сыном, решай сама, это уже твоя зона ответственности…
Вечером позвонил Арсений и срывающимся голосом спросил:
— Ты теперь с Викентием?
— Что значит, я с Викентием? — улыбаясь, решила уточнить Глафира.
— Ну, любовь-морковь и все такое? — еле выдавил из себя парень.
— А почему тебя это волнует? — с легким, но показным, налетом неприязни спросила Глафира.