Было чудовищно больно уходить от того, кто готов был принять ее любой, выслушать, нянчиться с ней, лишь бы помочь, стать ей папой, мамой, братом и сестрой одновременно, быть самым родным и самым отстраненным в тот же момент, чтобы спасти, чтобы ей стало легче.
— Ты забыл, что ты мне нравишься! Не могу я тебе все это рассказывать! — прошептала Глафира, удаляясь, возможно, от самого лучшего варианта мужчины своей мечты.
Не заходя за Викентием, Глафира добралась до гостиницы, не раздеваясь, легла в кровать, закуталась в одеяло и уснула, решив сегодня больше ни о ком не думать!
Побег
Утро накрыло воспоминаниями. Викентия рядом не было.
Ощущение чего-то непоправимого нахлынуло и понесло Глафиру в тоску отказа принимать действительность такой, какой она была.
Глафира попробовала заняться рутиной, даже не пытаясь отсканировать и найти Викентия, боясь обнаружить его там, где меньше всего хотелось бы и где почему-то даже не сомневалась, что обнаружит его.
Оделась, умылась, привела себя в порядок и спустилась в ресторанчик позавтракать.
Викентий спал, уткнувшись лбом в руки, лежащие на барной стойке. Глафира не решилась будить.
Села тихо около окошка и шепотом заказала завтрак. Но страдающее сердце почувствовало любимую рядом и разбудило владельца. Оглядевшись и найдя взглядом ту, к которой не решился подняться ночью, чтобы не знать, где она, почему не вернулась к нему и что случилось, он встал и направился, немного пошатываясь и от выпитого, и от бессонной ночи, к любимой, с болью смотрящей на него.
— Привет! — как ни в чем ни бывало Викентий сел рядом. — Как ночь провела?
— Спала в нашей с тобой кровати, — таким же тоном ответила Глафира, не задавая вопросов.
— Реально? — будто не слыша смысла сказанного, спросил Викентий. — А не хочешь спросить, где я провел ночь?
— Не хочу! — сжав губы, покачала головой Глафира.
— А ты спроси! — дерзко настаивал Викентий.
— Думаю, что у Златы, — спокойно ответила Глафира.
— И тебя это не волнует и не заботит! — с вызовом констатировал Викентий.
— Почему? Мне больно! — тихо произнесла Глафира.
— Больно? А где же тогда истерика? Где заламывание рук: как ты мог! Я же осталась верна тебе! Или не осталась? Или Злата — это плата за испанца, и мы теперь просто квиты?
— Если тебе легче так будет думать — пусть будет так! — понимая состояние Викентия, спокойно ответила Глафира.
Дверь резко распахнулась, в ресторан вошла пара, о чем-то горячо споря на испанском и бросаясь обвинениями друг в друга.
Глафира побелела, а Викентий медленно повернулся в сторону пары и застыл.
— Ты берешь парня, я — девушку, — скомандовал он, вставая и, в мгновение собравшись, твердой походкой пошел к испанцам.
Глафира, отглотнув сока, последовала за ним.
Смахнув с себя все эмоции прошлого дня и этого утра, она преобразилась. К стойке бара подходила убежденная в своей неотразимости, казалось, помолодевшая и на сто процентов уверенная в себе женщина.
— Разрешите, присяду рядом? — спросила она мужчину лет сорока, сидевшего в данный момент без спутницы, которая скрылась в дамской комнате.
Викентий поджидал испанку на выходе.
— Я первый день в городе, не знаю никого, утро, никого нет без пары. А тут вы один! Не составите компанию? — фривольно улыбаясь, произнесла Глафира.
Мужчина пытался врубиться в сказанное. Было видно, что он был заблокирован своими тяжелыми мыслями.
— Чего вы хотите? — спросил он хрипло на ломанном английском.
— Компанию! Скучно безумно в этом городе! — принудительно повернув вращающийся барный стул с мужчиной к себе, чтобы он не видел выход спутницы, с вызовом проговорила Глафира, фальшиво улыбнувшись и приглашая к игре!
— Вы проститутка!? — неприязненно спросил мужчина, догадавшись.
— Ну зачем же так грубо? — вздохнула Глафира. — Просто ищу развлечений, чтобы не сдохнуть от тоски!
— За деньги? — уточнил мужчина, проглотив наживку.
— Ну, это как повезет. Иногда деньги — не главное, увлекательнее пообщаться, провести время с интересным человеком, чтобы отвязаться от чувства, что ты самый одинокий человек во всей вселенной, — продолжала говорить Глафира, краем глаза цепляя Викентия, уводящего спутницу мужчины из ресторана. — Вот вы, например! Не знаете, этого чувства, когда хочется прям в омут головой, лишь бы не думать и не чувствовать ничего? И понимаете, что только общение с любым человеком может спасти от разрушающего…
Викентий быстро вернулся и, резко схватив за руки сидящего напротив Глафиры мужчину, заломил его руки за спину. Глафира выхватила из кармана пистолет и с силой резко швырнула в окно.