К Глафире вышел старец и присел рядышком на скамейку, улыбнувшись.
— Справилась? — участливо спросил он, будто присутствовал при том разговоре на бревнышке.
— Не знаю! Я вот думаю, не может же быть все так просто! Просто помог человеку, и разошлись!
— Не может быть! Но об этом пока рано тебе думать! А вот когда решишься отказаться от своего этого имени — Глафира, вот тогда и приходи, и обсудим! А пока ступай! Я помолюсь за тебя, и все обойдется!
— Что обойдется? — шепотом спросила Глафира, понимая, что старец говорит о чем-то важном, к чему она даже подступиться не может!
— Потом! Все потом расскажу, когда время твое придет! Ступай, ступай! Тебе пора ехать.
Ничего не понимая, Глафира не посмела ослушаться и поехала в дом Викентия, четко осознавая, что это теперь ее пока единственный дом.
Подходя к двери, она вспомнила, как Викентий, приведя ее к своей квартире, протянул ключи и сказал: «Открывай! Ты теперь тут живешь!» Она с улыбкой взяла ключи.
Теперь это казалось пророческим. Она не была сентиментальной девушкой, но сейчас как-то стало совсем тоскливо и одиноко. Убрав со стола грязные кофейные чашки, которые они в прошлый раз впопыхах оставили, достала недопитое вино из холодильника и налила себе полбокала.
На телефон пришло смс: «Моя мать в больнице! Убью, сука!»
Глафира улыбнулась и написала в ответил: «Чужие деньги никогда не приносят счастья, даже если они от родственников! А уж для твоей матери тот дед вообще был никем. Попробуй убить! Звучит даже забавно. Я буду ждать тебя».
Глафира усмехнулась в предвкушении интересной истории и отхлебнула из бокала вина.
Глафира, как некоторые работники Скорой, обладала одной уникальной способностью, две тысячи лет назад описанной в Большой Книге: «Тогда взяли каменья, чтобы бросить на Него; но Иисус скрылся и вышел из храма, пройдя посреди них, и пошел далее».
И в другом месте: «Услышав это, все в синагоге исполнились ярости и, встав, выгнали Его вон из города, и повели на вершину горы, на которой город их был построен, чтобы свергнуть Его; но Он, пройдя посреди них, удалился».
В общем, в нужный момент Глафира умела делать так, чтобы ее было не видно. Это требовало неимоверных затрат энергии, но в принципе было несложно.
Теперь Глафира понимала, что это было частью тех умений, о которых говорил старичок на бревне…
Скорая. Телохранитель
Утро озадачило раздумьями. Вчера она понимала, почему не хочет ехать на острова к Викентию. Ей слишком не понравилось то состояние отчаяния, пустоты и оставленности, которое захлестнуло ее на Красной площади.
Теперь хотелось разобраться, почему такое вообще возможно в ее сущности и как избавить себя от той, вчерашней, бездны безысходности и безнадежности!
В дверь позвонили.
«Как же я не люблю теперь, когда звонят в эту дверь! Как будто не предвещает это ничего хорошего», — пронеслось в голове у Глафиры, и она пошла открывать.
Глазка в бронированной двери предусмотрительно не было. Она остановилась около порога, чтобы отсканировать, кто там.
«Никакой агрессии. Будто прям душа родственная! — констатировала удивленно Глафира. И добавила: — Жесть!»
Сегодня почему-то не верилось в такие елейные настроения по отношению к ней. Глафира открыла. На пороге стоял тот самый молодой человек, который прикидывался (или был на самом деле) программистом в том самом кабинете СБС, где ей ее враг вещал про предательство друзей.
«Наверное ж это он прислал мне вчера смс-ку: убью, сука! — разглядывая парня, думала спокойно и как-то даже отрешенно Глафира. — Он так умеет мастерски маскироваться?»
— Можно войду? — спросил молодой человек.
— Нельзя! — ответила Глафира, наблюдая за реакцией парня.
Парнишка почему-то смутился и, немного замявшись, промямлил, доставая из рюкзака бутылку хорошего вина и коробку приличных пирожных:
— Мне очень надо поговорить! Пожалуйста!
Глафира, состроив вредную рожу, жестом пригласила войти и ничего не сказала.
Парень разулся и руководимый движениями хозяйки прошел на кухню, и начал без обиняков:
— Я — Даня! Вчера прислал вам смс, что убью вас. Моя мама в больнице, ее бывший, который привел меня в Скорую, сбежал. Я без них совсем потерялся. Они оба жизнь положили на борьбу за наследство, а потом на месть!
Я как-то по инерции участвовал, не вдаваясь в подробности, а вчера после вашего ответа осознал, что действительно чужие деньги не принесли нам счастья. Мы втроем жили чужую, не свою жизнь!
Врачи сказали, что мама уже не выкарабкается, и меня к ней не пускают. Мне 20. Я, наверное, вы знаете, хороший программист, даже очень хороший! Но я настолько привык жить рядом с этими двумя, что сейчас в растерянности. Они оба укокошили все деньги, что у обоих были, на эту историю с дедом и местью. Мне даже снять квартиру не на что, не говоря уже о том, чтобы хлеба купить.