Локи потянулся к пачке Акселя с бобами и достал один Трагический боб. Хотя его болтливость периодически раздражала, Локи тоже считал Акселя прикольным, но не собирался говорить об этом. Кроме того у Локи раньше не было приятеля. Трагические бобы были солеными, и Локи задумался, как они могут заставить его плакать или смеяться. Возможно, Трагические бобы это обман. Если ты одновременно плачешь и смеешься, ты перестаешь вести себя нормально, правда? Локи вытащил еще один; это всего лишь еда с глупым названием, подумал он. Оказалось, что жевать не так плохо. Это отвлекает от ползающих над головой веток и странного шума в темноте.
Болото Скорби.
Набив желудок, Аксель разлегся на надгробии, а Локи при лунном свете читал книгу Охотника за Сновидениями. В ней было много информации, которую он должен знать о процессе вхождения в сон вампира, но он лишь начинал постигать теорию и смысл всего этого. С помощью мобильного телефона он записывал прочитанную информацию, пока страница не превращалась в песок. Так он копировал материал из книги, а картинки фотографировал на телефон.
Локи обратил внимание, что нескольких страниц не хватало, и он предположил, что кто-то уже читал эту книгу до него — интересно, неужели Чармвилль прочел несколько глав книги.
— Знаешь, я думаю, что это хорошая идея подождать приезда каких-нибудь подростков, — сказал Аксель. — Не только потому, что они покажут нам, как перебраться через болото, но мы еще сможем использовать их как прикрытие от Белоснежки, она ведь сначала займется ими.
— Что означает, — Локи оторвался от чтения.
— Означает попытаться выжить, — внезапно Аксель пригнулся за надгробием и указал на приближающуюся машину. Локи увидел вдалеке свет от фар джипа и услышал громкую рок-музыку, ревущую из радио. Из джипа, подъезжающего к кладбищу, доносились смех и крики парней и девчонок.
— А вот и они, — Аксель с энтузиазмом потер руки.
Фары промелькнули в нижней части кладбища, освещая потрескавшиеся серые камни с вырезанными на них именами, датами и кружащими вокруг насекомыми. Некоторые надгробья заросли травой, другие же были наполовину разрушены. На одном была написана фраза:
Счастливо упокоен с 1857 года.
Не оставляйте цветы, оставляйте монеты.
Когда джип внезапно остановился на заляпанной грязью земле перед болотом, свет пронзил холодный туман.
— Вот мы и здесь, на Кладбище Похороненной Луны! — Завопила выпрыгнувшая из джипа девушка и приземлилась прямо в грязь, отчего остальные над ней только поржали. Всего две девушки и два парня. Девчонка в грязи была рыжеволосой и на ней были надеты длинные кожаные сапоги и, как ни странно, юбка, в холодную-то погоду.
Один из парней кинул на землю сумку-холодильник с напитками, и Аксель сглотнул так громко, что Локи подумал, что тот что-то сказал.
— Это Плохиш с дружками, — сказал Аксель, едва не подавившись словами.
— Как странно, — Локи прищурился, чтобы убедиться, что ему не мерещилось то, что он увидел. С девчонками был не только один Плохиш. Парнем рядом с Плохишом был…
— Донни Сверчок-Убийца? — Произнес Локи. — Что он то здесь делает?
— Так ты знаешь этого Сверчка-Убийцу? — Спросил Аксель.
— Он конкурент и безжалостный охотник на вампиров, — ответил Локи. — Хотел бы я знать, как он попал в Скорбь, и не заплатил ли ему кто-то за убийство вампирской принцессы.
Сердце Локи забилось чуточку быстрее. Он не мог и вообразить, что Донни собирался убить вампирскую принцессу первым и лишить его шанса возвратиться домой.
— Пожалуй, это значит, что как только они покажут нам путь через болото, тебе придется опередить Донни и убить принцессу раньше его, если ты хочешь выполнить работу.
— Не думаю. Заколоть — это максимум того, что он может. Сомневаюсь, что он знает что-нибудь об охоте во снах, — сказал Локи. — Просто это какая-то бессмыслица, почему Плохиш с Сверчком-Убийцей?
— Паршивых овец тянет друг к другу. Как насчет Близняшки, ты ее знаешь?
— Кто такая Близняшка?
— Она одна из девчонок. Я называю все пары девушек либо Двойняшками, либо Близняшками, Двойка и Копия для краткости.
— Двойка и Копия?
— Прими как есть, — настаивал Аксель. — Должен же я как-то называть вещи, а не то я… запутаюсь… я однажды назвал свою микроволновку Самантой.
— Зачем?
— Ты же назвал свою тачку Кармен, а наезжаешь на меня за то, что я обозвал микроволновку Самантой?
— Я хотел сказать, почему Саманта? Это же микроволновка.
— Саманта — это было так сексуально; она размораживала еду, потому что была горяченькой. Въехал? К тому же, я пользовался ей для сушки шерсти своего кота… то было до того, как он взорвался в микроволновке.
— И после этого ты удивляешься тому, что животные тебя не любят?
Аксель выглядел так, словно угодил под несущийся поезд.
— Ладно, Ладно, — сказал он обиженно. — Вот как мы их назовем. Рыженькая — это Копия, блондика — это Двойка, — Аксель хохотнул. — Усек? Блондинка двоечница? Смешно, ха?
Локи увидел, как Двойка вытянула зеркальце из своей сумочки, видимо проверить, не брызнуло ли ей грязью в лицо. Плохиш спрыгнул рядом с ней, корча глупые рожи и изображая из себя зомби с негнущимися руками и ногами. Он выхватил зеркальце у Двойки из рук и побежал с ним в самую гущу надгробий.
— А ну-ка отбери, — насмехался Плохиш, держа в одной руке зеркальце, а в другой жестянку с пивом, из которой бежала пена. Он казался подвыпившим, уставившись в зеркальце и приговаривая:
— Белоснежка, Белоснежка, Белоснежка.
— Так у тебя ничего не выйдет, — рассмеялась Двойка. — Это не Белоснежка. Это Кровавая Мэри, ты придурок. Если ты скажешь ее имя трижды один на один в темной ванной комнате, она выйдет из зеркала и проделает с тобой весьма недобрые фокусы.
— Никто не делает с Плохишом плохих фокусов, — сказал он обнимая Двойку и щекоча ее.
— Кровавая Мэри наводит на меня жуть, — прошептал Аксель Локи. — Когда я был малышом…
— Ты бы не мог прекратить комментировать все, будто это фильм, который ты уже видел? — Локи сжал зубы. — Пожуй чего-нибудь.
— Что там? — Спросила Двойка Плохиша и указала на его заплечный мешок.
— Это мой мешок с набором инструментов для охоты на призраков и уничтожения вампиров, — заржал он как Кинг Конг.
Донни Убийца-Сверчков насмешливо расхохотался над Плохишом:
— Тебе все это не нужно; мой кол подойдет.
— Ты же не собираешься ее убить, верно? — Казалось, Двойку беспокоила серьезность Донни. — Мы ведь говорили, что повеселимся в замке и если случится что-то странное, мы закруглимся и свалим домой. Мне надо вернуться до двух, или мама заметит мое отсутствие.
— Донни — охотник на вампиров, крошка, — сообщил Двойке Плохиш. — А если он ее убьет, его ждет большая награда.
— Если я увижу эту проказливую вампирскую принцессу, я заколю ее, — хохотнул Донни. — Ура! — он чокнулся жестянками с Копией.
— Озорная группа, — прошептал Аксель. — Из тех, кому в ужастиках желаешь умереть первыми.
В ответ на слова Акселя Локи снова осклабился.
— Во второсортных ужастиках? — Аксель пожал плечами. Временами Локи был для него слишком серьезным. Локи не ответил, только напряженно пялился на него.
— В фильмах про потрошителей? — Предположил Аксель. — Ладно, я заткнусь.
— Бедный Донни, — Локи снова повернулся понаблюдать за мальчишками и девчонками. — Он не знает, что ее можно убить лишь во сне.
— Во сне? Что это ты все время говоришь о снах и охоте в них? — Спросил Аксель, а потом повел себя так, словно у его рта был замок-молния, и притворился, что застегнул его.
— Эй, — обратилась Двойка к Донни. — Мы же просто слегка повеселимся как в "Ужасе Амитивиля", где все выживают в жутком доме и возвращаются домой, как ни в чем не бывало.