___________
Ora Pedora (лат.) — Молись, презирающая людей…
Это — моя единственная возможность. Это — моя работа, и насколько мне известно, она обманом заставляет меня полюбить ее, совсем как это произошло с Донни.
Он смотрел своей мучительнице глаза в глаза. Белоснежка протянула руку и коснулась его лица тыльной стороной своей гладкой кисти, скользя ею по щеке Локи. Она проделывала это медленно, почти неуверенно, но от этого у парня по коже поползли мурашки. И как это у нее получалось пробуждать в нем все эти противоречивые чувства?
Когда девушка убрала руку, он почувствовал, что погиб. Почему он чувствовал себя так, словно хотел, чтобы ее мягкая рука вернулась на его щеку?
Сосредоточься, Локи! Ведь это твоя слабость привела тебя к тому, что ты провел последний год в Обычном Мире.
Она склонила голову, и посмотрела на него так, как иногда делают хитрые собаки, которые смотрят на тебя как на ребенка, которого надо любить и о котором положено заботиться, но в итоге перегрызают тебе горло. Локи позволил ей пробежать пальцами по своей второй щеке. Он ощущал удовольствие и боль. Он глядел на нее, затаив дыхание, убеждая себя, что она недостаточно близко для того, чтобы заколоть ее.
Кого ты обманываешь, Локи? Сделай это! Просто сделай!
Заметив по лицу парня, что он собирается заколоть ее, вампирша схватила его за горло его той же рукой, которой ласкала щеку, с силой сдавливая вены на шее, ее пальцы оставляли отметины в коже, словно та была из глины. У нее была слишком быстрая реакция. Локи же не попал ей в сердце и всадил кол в живот, что было ошибкой по невнимательности. Это должно было быть сердце.
Локи закричал. Она нет. То был напряженный миг, Локи все еще сжимал Аликорн, который наполовину вонзился ей в живот, и в тоже время Белоснежка все еще сжимала его шею. Именно тогда они оба могли умереть: он заколов ее, а она задушив его. Она так сильно надавила большим пальцем на адамово яблоко парня, что ему пришлось повернуть голову от боли, и он не смог принять такое положение тела, чтобы снова всадить в нее кол.
Как эта хрупкая девчонка была способна вытворять такое?
Одной рукой она оторвала его от пола, а тем временем ее глаза стали кроваво-красными. Локи обхватил ее руки своими, пытаясь защититься от нападения. Она вытащила Аликорн из кровоточащего живота и кинула его в темноту, заколов Копию. Она попала Копии прямо в голову, словно умелая метательница ножей. С другой стороны, рана Белоснежки не причинила ей ощутимого вреда. Она затянется через несколько минут. Локи такое видел и прежде. Пока же Локи требовалось сосредоточиться на том, что вампирская принцесса собиралась задушить его до смерти, и он почти ничего не мог с этим поделать.
Внезапно позади появился луч света и попал ей в лицо.
- Оставь его в п-п-покое, — заикаясь, произнес Аксель. Локи удивился, что Акселю хватило мужества на то, чтобы рискнуть зайти в замок и попытаться спасти его… или умереть с ним.
Белоснежка не дрогнула и не обратила внимания на Акселя, но метнулась прочь он направленного ей в глаза белого света, а тем временем ее глаза из красных вновь превратились в черные. Кажется, никто не замечал присутствие Акселя, даже демоны. Вместо этого Белоснежка продолжала смотреть на Локи так, что он почувствовал себя виноватым, будто бы это он схватил ее за шею. А затем произошло нечто поразительное. Ее лицо с прекрасной и нежной кожей расслабилось. Не смотря на то, что она была немертвой, Локи увидел, как на бледное лицо девушки возвращается часть ее жизненных сил.
Так и было. Ее лицо было белым будто снег. Ее приоткрытые, надутые сердечком губы были красными словно кровь; вишнево-красными; землянично-красными или красными как кровь для переливания. Ее волосы были черными, будто их вырезали из материи таинственных ночных душ. Ее ресницы были словно старинные римские опахала из перьев и величаво порхали, подобно парусам корабля, улетевшим в стратосферу. Ее ресницы были слегка тронуты золотисто-зеленой тушью, напоминавшей Локи о древних египетских богинях. Она и была богиней. Но не из тех великолепных и потрясающих, а из тех, кто был похож на обычную, добросердечную девушку-соседку.
Она медленно его опустила, ослабляя свою хватку. Вампирша проделала это грациозно и осторожно. От этого он почувствовал себя словно женщина на огромной лапе Кинг Конга, неловко. Сейчас они оба стояли на полу, и она была на дюйм ниже его… не то чтобы это давало ему форы. Она посмотрела в его глаза, а ее собственные медленно превращались из черных в глаза цвета морской волны с оттенком золота.
- Какого че… — произнес Аксель, все еще держа свой фонарик обеими руками, словно тот был волшебной палочкой.
Локи выдохнул. Глаза Белоснежки невероятно сияли, не то что у большинства Минкинов. Это было такое сияние, для которого не было названия, но оно подразумевало, что личность полна жизни… и этим глазам было что рассказать.
Она снова тебя дурачит! Но зачем ей это? Почему она его просто не убила?
С капающей изо рта кровью и бледной кожей она была просто мучительно прекрасной шестнадцатилетней девушкой, которая жила в замке своего персонального ада. В этом нет ничего такого, верно? думал Локи. К настоящему времени он прожил уже год в аду под названием Земля. В своем новом обличии она выглядела так мило, что могла бы подкрасться и убить тебя, а ты бы даже не заметил этого, эта девушка знала, когда целовать, а когда убивать.
Локи понял, почему ни один охотник так и не смог убить эту вампиршу. Дело было не в ее силе или свехспособностях. Это было ее гипнотическое и завораживающее притяжение. Локи хотелось выбраться из транса, в который ввела его внешность принцессы, но он не мог.
Позади него, на полу, застонал Плохиш.
- Ты все еще жива, чудовище! — Проревел Плохиш, обращаясь к ней. — Монстр! — Его голос казался другим, словно он сам был монстром. В темноте Локи не смог разглядеть Плохиша, не смотря на то, что ему послышалось, как сломались кости парня, или же его коснулось что-то бесплотное.
От его слов вампирская принцесса вздрогнула так, словно собирала превратиться в нечто куда более зловещее, чем то, какой она была минуты назад. Ее глаза сразу же снова почернели. Локи ощутил ее гнев. Похоже, что Плохиш оскорбил ее, когда назвал монстром. Аксель следовал за ней с фонариком, словно осветитель в бродвейской пьесе: Отлично. Определенно Белоснежка становилась опаснее Злой Ведьмы с Запада, и все из-за глупости Плохиша.
____________
Злая ведьма с Запада — Уродливая, страшная и злая волшебница из сказки Ф. Баума " Волшебник страны Оз".
Ее голова завертелась на плечах, в то время как люстры начали раскачиваться и мигать. Локи не потрудился обернуться и посмотреть на Акселя, осветителя. Он слышал, как его колени клацают друг о друга, словно цепи на шее Призрака Прошлого Рождества. В комнату ворвался водоворот леденящих снежинок. Локи не думал, что ей придется их убивать. Она просто могла оставить их здесь замерзать. Она развела руки в стороны, как ведьма колдующая заклинание, на ее руках стали видны багрянистые вены, вьющиеся как маленькие змеи по всему телу, вплоть до голых ступней. Ее голова снова повернулась в нормальное положение, и она глянула на них вниз с широко открытым ртом, рыча и демонстрируя белоснежные клыки. Локи не вполне был способен объяснить свои чувства. Это резкое изменение эмоций за одну единственную ночь приводило его в слишком большое замешательство. Сердитые глаза вампирши остановились на нем. Глупо, но он продолжал чувствовать себя виноватым. Всякий раз, когда она смотрела на него с мольбой, вот так, он думал, что ей хотелось ему что-то сказать, что заставляло Локи задаваться вопросом, почему она никогда не говорила.
Она перевела взгляд на Плохиша, который был все еще не виден в темноте, а Локи до сих пор слышал его рев и звук ломающихся костей. Что творилось с Плохишом? Сейчас было не до этого. Вампирская принцесса набросилась на Плохиша, словно на невидимом страховочном тросе, быстрее скорости света, и прикончила того в темноте. Аксель слишком испугался для того, чтобы последовать за ней с фонариком и направил его на Локи, словно тот был звездой представления.