— Значит кровь, запекшаяся кровь, хрустальные гробы и Спящая Смерть, — Локи считал по пальцам, давая себе время подумать — он не собирался сейчас обсуждать что-либо об Охотниках за Сновидениями с ними. — А как насчет злой ведьмы, которая дала ей яблоко? — спросил Локи.
— Яблоко ей дала не злая ведьма, — объяснила Фейбл. — Это была ее мачеха, которая с помощью колдовства приняла облик либо торговки, либо старухи и так дала ей отравленное яблоко.
— И это приводит нас к самой страшной части истории о Белоснежке, — сказал Аксель. Локи нетерпеливо вздохнул, обменявшись взглядами с Фейбл. — Все мы знаем, что мачеха отправила своего Охотника убить Белоснежку, правильно?
— Охотник не смог убить ее, — сказала Фейбл. — Потому что она была красавицей, и он не смог заставить себя сделать это.
Аксель посмотрел так, будто он хотел вонзить перья в Фейбл; много перьев. Локи почти засмеялся, думая, что если б не Фейбл была ведьмой, а Аксель, то мир бы разрушился за шестьдесят секунд.
— Теперь, выслушайте меня, потому что это сведет вас с ума, — произнес Аксель. — В изначальной истории, злая мачеха попросила Охотника принести ей сердце и печень Белоснежки, после того, как он убьет ее.
— Интересно, — сказал Локи.
— Ты серьезно? — Фейбл наклонилась к нему. Бедная девочка сдалась после того, когда все, что она знала о сказках, разбилось вдребезги за несколько минут.
— Но это не все. То, что Охотник не убил Белоснежку, это правда, но он принес мачехе сердце и печень кабана, как доказательство, что он убил ее, — сказал Аксель.
— Отвратительно, — сказала Фейбл. — Так действительно написано в оригинальной версии Братьев Гримм? А почему они просто не превратили сказку в низкопробный ужастик?
— Я начинаю задумываться, почему я раньше не прочитал такие прекрасные сказки, — усмехнулся Локи. Он задумался, может то, что сказал Чармвилль о тьме внутри него, было правдой.
— Ребята, вы начинаете улавливать мою мысль? — сказал Аксель. — Я не знаю, сколько еще вам необходимо доказательств, чтобы вы поняли, что она была вампиром.
— Я все еще не уверен, что она настоящая Белоснежка, — сказал Локи. — Скажи мне, зачем злой мачехе потребовались сердце и печень Белоснежки? — спросил Локи.
— Она думала, что если съест сердце Белоснежки, она сможет стать прекрасней всех, — добровольно ответила Фейбл.
— Я так не думаю, — возразил Аксель. — По моему мнению, сердце было доказательство того, что охотник на само деле проткнул Белоснежку-вампира колом. Иначе для чего бы она просила сердце. Она могла просто попросить окровавленное платье Белоснежки в качестве доказательства.
Локи почесал голову. Ему нравилось это объяснение.
— Хоть это и очень странно, но в этом есть смысл, — сказал он. — Насколько мне известно, люди верили, чтобы убить вампира раз и навсегда можно проткнув ему сердце колом. Логично, если ты попросишь меня принести сердце вампира как доказательство убийства. Таким правдоподобным способом охотник мог доказать, что убил ее. Даже в наши дни так поступают. Но это объясняет сердце, но причем здесь печень?
— Мне потребовалось время, чтобы выяснить это, но, в конце концов, я нашел ответ, но не в сказках, а в книгах по истории, — сказал Аксель. — Помнишь, мы говорили о вампирской лихорадке в 18 и 19 веках?
— Да, — кивнул Локи. — Тогда в истории впервые упомянули или заподозрили о существовании вампиров.
— Точно, — Аксель щелкнул пальцами. — Люди писали, что их недавно похороненные родственники вставали из своих могил. Они возвращались вампирами и кусали своих любимых, превращая их в вампиров.
— Где началась вампирская лихорадка? — поинтересовалась Фейбл.
— В Европе, — ответил Аксель. — Вот почему история Дракулы начинается в Трансильвании. Европейцы сошли с ума, наблюдая, как их близкие восстают из могил с непреодолимой жаждой крови и невозможностью ходить при солнечном свете.
— Интересно, — заметила Фейбл.
— Да, — подтвердил Локи. — Только они не были вампирами. Это была болезнь — не то чтобы вампиры не существовали, просто симптомы этой болезни были очень похожи, — сказал Локи.
— Я не понимаю, — Фейбл пожала плечами. — Это как-то запутано.
— Эта болезнь распространилась в 18 веке, — сказал Аксель. — В те дни ее называли Порфирия, — читал Аксель из книги по истории, словно сумасшедший ученый. — Порфирия — это наследственное заболевание печени, нарушающее биосинтез крови, из-за чего заболевший тяжело переносит солнечный свет, десны и губы у него отодвигаются, создавая эффект клыков, а кожа бледная.
— По-английски, пожалуйста? — сказала Фейбл.
— Из-за болезни кожа у людей становилась бледной, вырастали небольшие клыки, а единственное лечение это прогнать кровь через печень, в те времена медицина была очень примитивной.
— Правда? — удивленно сказала Фейбл. — Звучит в точности как признаки вампира.
— Но все таки зачем злая ведьма хотела приготовить печень на обед? — спросил Локи Акселя, хлопнув руками.
— Ты что, не догоняешь? — спросил Аксель. — Недуг вызван потерей печени. Единственным возможным решением проблемы было заглатывание огромного количества крови, которая всасывалась через стенки желудка и печень.
— И? Ты так и не ответил на вопрос, — спросила Фейбл.
— Когда распространился слух, что заболевшие люди были вампирами, люди начали обмениваться советами, как убить их. Очевидно, что тебе в первую очередь приходится протыкать им сердце, потому что только так ты убьешь вампира. Вероятно, вырвать сердце вампира было бы даже лучше; чтобы быть уверенным, что вампир больше не встанет из могилы. Но затем люди заметили, что когда отказывает печень, вампиры тоже умирают…
— Конечно, это были не вампиры, а чуваки с болезнью, из-за которой они выглядели как вампиры, — Фейбл щелкнула пальцами.
— Ааа, — Локи хлопнул себя по лбу. — Они думали, что так можно убить вампира, и поэтому распространили идею о том, чтобы убить вампира необходимо проткнуть ему сердце или печень?
— Проткнуть, съесть, не важно. Когда печень разрушена, никто не сможет пропустить через нее кровь, чтобы воскресить вампира, — сказал Аксель, его лицо светилось. — Если так думали о вампирах в начале 19 века, то именно так и думала злая мачеха о Белоснежке, потому что Снежка была вампиром.
— Вся твоя теория строится на предположении, что Белоснежка родилась в 18 или 19 веке, — сказала Фейбл. — Я думала, что история о Белоснежке гораздо старше.
— Это должно было произойти в те времена, потому что Братья Гримм написали первую версию Белоснежки в 1812 году, — сказал Аксель. — Братья Гримм собирали истории у местных жителей, которые сами должны были быть свидетелями событий. Я хочу сказать, что настоящая история произошла лет за десять- пятьдесят до даты издания, примерно в разгар вампирского сумасшествия.
— Не забывайте, что Белоснежка была принцессой, и, возможно, ее папочка-король не хотел, чтобы кто-нибудь узнал, что она была вампиром, потому что тогда бы ее убили.
— Я все равно не верю, что Белоснежка была вампиром, — сказала Фейбл, обдумывая факты.
— Это какая-то извращенная логика, Аксель. Все, что я знаю, так это то, что вчера я видел вампира, да и твои доказательства по поводу печени весьма значимы. Значит, печень ее слабое место? Мне что, ударить ее колом в печень? Не понимаю, — заметил Локи, не смотря на то, что он знал, что Чармвилль рассказывал ему, что единственный способ убить ее — это войти в ее сон, но он никогда не говорил ему, что ему надо проткнуть ее колом несколько специфическим способом, отличным от остальных вампиров. Локи издал смешок, вспоминая, что он даже не смог ударить колом ее в первый раз.
— Она не вампир! — Фейбл топнула ногой.
— Вампир, — настаивал Аксель. — Знаешь, что еще я думаю? Я думаю, что она из чертовски жуткой семьи. Знаешь, что королева сделала с ее сердцем и печенью, которые, как она думала, принадлежали Белоснежке? Она съела их, — Аксель изобразил чавкающие челюсти. — Ммм. Ммм.