— Обратить ее в вампира, — догадался Локи.
Белоснежка кивнула:
— Она попросила Ангела обратить ее в вампира, поскольку он боялся превратить ее в то, чего он так опасался всю свою жизнь.
— Полагаю, у него не было выбора, — произнес Локи.
— Именно, — Белоснежка выдохнула. — Если бы Кармилла умерла, кто бы тогда позаботился обо мне, во время его крестовых походов на вампиров? Мысль о том, что Кармилле становится все хуже, мучила его. Он винил себя за то, что втянул ее в свою проклятую жизнь и не мог выносить даже мысли о том, что он больше не сможет испить ее крови, — Белоснежка бросила на меня взгляд, а затем отвела глаза. — В конечном счете, он превратил ее в вампира, — произнесла она тихим голосом. — Хотя его собственная трансформация была неполной, от Ночной Скорби он узнал, что у него есть сила обратить ее в полу-вампира, как и он сам.
— Пока ты не наколдовала образ как все это происходило, я надеюсь, ты не против, если я не буду на это смотреть, — признался Локи.
— Не то что ты, — ответила она. — Даже я сама не смогу заставить себя смотреть на это.
— Понимаю, — сказал Локи. — Так как же так вышло, что твой отец спас твоей матери жизнь?
— Он не спас ее жизнь, а проклял. Поверь мне. — Ответила Белоснежка. Локи увидел, как вздымается ее грудь, словно неуверенная волна разбивается о берег. — На следующее утро, Кармилла проснулась жива-здорова и красивей прежнего. Я слышала истории о том, как ее красота пугала других женщин в замке, темным светом затмевая их невзрачный вид.
— А ты?
— Я больше не была проблемой. Ты энергия, которую я неосознанно брала у нее, сторицей компенсировалась ее новой силой. Я помню, как ее ощущения становились острее, сильнее: она могла далеко видеть, слышать тихие разговоры, предсказывать погоду и даже бегать столь же быстро, как и Ангел. Мой отец научил ее контролировать свою жажду и питаться воробьями, летучими мышами и животными.
— Так она могла оставаться вампиром-полукровкой, как и Ангел, до тех пор, пока не выпьет человеческой крови, — заключил Локи.
— Но как часто бывает, здесь не обошлось без ловушки, — произнесла Белоснежка. — Оказалось, что ни одно зеркало не могло отразить новую красоту мамы. Вместо этого, все зеркала отражали лишь зверя, который, вероятно, был скрыт внутри нее.
— Но с Ангелом такого не было. Почему она стала иной?
— Карнштейны были необычными охотниками на вампиров. Они были потомками святой кровной линии, и из-за этого, ее настигло проклятие зверя в зеркале, что было весьма справедливым наказанием.
— Твоя семья проклята, принцесса, — прокомментировал Локи.
— Тем не менее, нам удавалось выживать. Кармилла снова избегала зеркал, тайно питалась с Ангелом, пока меня растили и укрывали секреты от остального королевства, — сказала Белоснежка. — Все было весьма сносно, до того дня как пришла та посылка, — сообщила Белоснежка.
— Что за посылка?
— Однажды, когда моего отца не было в замке, мы получили посылку из Европы, — продолжила Белоснежка. — Она была от Юстуса фон Либлига, немецкого ученого, который дарил моей матери самые лучшие зеркала в то время, когда она еще собирала их, еще до того, как она их запретила. На этот раз, Юстус прислал ей свое лучшее изобретение: серебряное зеркало, как те, что используют в наши дни. Слуга принял подарок и отнес его прямиком в мою комнату, конечно же. Должна признать, я была просто очарована им. Еще никогда в своей жизни я не видела столь чистого отражения.
— Похоже, что это было обычное зеркало, — заключил Локи.
— Как бы я хотела этого, но это не так. Когда мне становилось скучно и одиноко, я начинала разговаривать с зеркалами в комнате. Сначала, я говорила лишь со своим отражением, убивая время и выбирая их вместо кукол и игр. Мне нельзя было посещать школу…, конечно же, мне не сказали, как опасна я была. Девочка в зеркале была точной копией одинокой девочки, которая повторяла мои движения и одновременно со мной расчесывала волосы, говорила те же слова, что и я. Потом, однажды, зеркало начало говорить со мной, и это не был мой голос или же галлюцинация. В зеркале была другая девочка, — сказала она. — Я не видела ее, только слышала. Судя по голосу, она была старше меня, и она сказала, что заточена внутри. К моему удивлению, ей не нравилось говорить со мной. Она сказала, что способна излечить мою мать и сделать ее отражение прекрасным, и она умоляла меня о встрече с ней снова и снова.
— Ты рассказала о ней своей матери?
— Лишь однажды; она так на меня рассердилась и пригрозила, что разобьет все зеркала в моей комнате, если я снова упомяну об этом. Я объяснила ей, что чувствую себя одинокой и мне нужен хоть кто-нибудь, с кем можно поговорить, особенно после того случая с принцем. Помнишь?
— Ауч, — Локи скривил губы. — Я и забыл о твоей непреодолимой тяге к хорошеньким, сексуальным юным принцам. Ням-ням.
Внезапно, дверь распахнулась и Королева Белоснежки, Кармилла, вошла. Локи подскочил, прижимаясь спиной к оштукатуренной стене. Белоснежка рассмеялась:
— Успокойся, — сказала она. — Это всего лишь новая сцена, которую тебе нужно увидеть.
— Тогда почему мы не перенеслись? — Одинокая капелька пота скользнула по его лбу.
— Потому что все действо разворачивается в этой комнате, — ответила она. — Продолжай смотреть.
Королева Скорби.
Кармилла, прекрасная и сияющая, как и всегда, стояла на пороге комнаты. Ее Величество смотрело на все те зеркала, что выстроились полукругом, делая каждый ее шаг все более и более трудным. Она стояла в своем элегантном красном платье и золотой короне, заплетенной в ее волосы, золотые локоны струились по ее плечам. Локи подумал, что это странно, что Королева носит корону дома, и что она вплела ее себе в волосы, может, боялась, что ее кто-нибудь украдет.
Кармилла сделала глубокий вдох, прежде чем ступить на середину комнаты. Она старалась не смотреть в темные отражения зеркал, мимо которых она проходила, даже Локи старался не смотреть на них, по какой-то причине, ему не хотелось искажать память о красоте Кармиллы. Кармилла не бывала в комнате дочери по причине всех этих зеркал. Но в то же самое время, она пришла сюда из-за того самого зеркала, о котором ей рассказала Белоснежка. Ее любопытство достигло пика, и она не смогла удержаться, чтобы не заговорить с зеркалом, которое пообещало показать ей ее прежнюю красоту. Кармилла с легкостью распознала нужное зеркало. У него у единственного была серебряная поверхность, но не это было самым важным атрибутом. Из всех зеркал в мире, оно одно отражало лицо Королевы, не смотря на то, что она была вампиром-полукровкой.
Кармилла склонила голову набок, не в силах поверить в подобное волшебство. Она нетерпеливо подошла к зеркалу, касаясь руками лица. Для нее не имело значения, что все остальные зеркала в комнате показывали ее звериную натуру. Все, что имело значение, так это то, что это единственное зеркало показывало ту самую прекрасную Королеву, какой она была прежде.
— Зеркало, зеркало на стене? — медленно произнесла Кармилла, ее глаза изучающе рассматривали зеркало, словно оно было живым. Она не была уверена, что зеркало могло и вправду отвечать.
— Да, моя дорогая Королева? — ответила невидимая девушка в зеркале.
— Зеркало, зеркало на стене, — повторила Кармилла, словно убеждаясь, что зеркало на самом деле говорило с ней.
— Я к Вашим услугами, Королева Скорби, — ответила девушка в зеркале. В первый раз за все время ее назвали Королевой Скорби, и в глазах Кармиллы засияли искорки. — Просто спросите, и я отвечу, — продолжила девушка. — Ваше желание для меня закон.
— Зеркало, зеркало на стене, — снова повторила Кармилла. — Кто прекрасней всех в этой стране? — она осторожно приблизилась, выпрямив спину и выставив грудь вперед, ее голос излучал силу.