В ней не было рвения и природной наглости брата, в ней не было покорной усидчивости Стефании. В ней не было ничего. Стефания была лучшей ученицей, знала теорию, но замыкалась, когда речь шла о каких-то физических занятиях. Охотники приглядывались к ней с настороженностью, очевидно, замечая потенциал.
Но Стефания плохо сдала экзамены и совсем юной девушкой попала в ряды бумажной работы.
Клемент же показывал блестящие физические выступления. Ловкий. Сильный, напористый – он приковал к себе внимание всех Охотников, и Делин понимала, что ей не повторить его успеха.
А вот ей не хватило ничего. Она не прошла по напористости физического развития, неумело владея всеми приспособлениями, что должны были перенаправлять магический поток либо в сторону врага, либо поглощать его. А по усидчивости, по памяти… нет, Делин не могла освоить всего того, что так давалось либо Стефании, либо Клементу.
Фенрир пожалел её молодость. Он присутствовал на экзаменах, видел, как она бесполезна в бою, но на тот момент и его охотничья деятельность уже клонилась к закату. Они нашли друг друга и Фенрир, под откровенные смешки других охотников, заявил, что берет Делин к себе в помощники.
Тогда Делин впервые почувствовала себя лучше Стефании – конечно, быть помощницей Охотника (еще и Фенрира!) – это не очень почетно, но все лучше, чем сидеть в архиве.
Но радость почему-то быстро утихла. Делин увидела, как относится к ее брату его Охотник, увидела, как другие относятся к Фенриру и поняла, что Стефания не сильно-то и прогадала, спрятавшись ото всех в архиве. А потом случилось и совсем непонятное – Стефанию подняли из архива и приставили к Абрахаму. Самому Абрахаму.
И она держалась в службе ему с достоинством. Недавно и вовсе сама отказалась от получения должности, за которую Делин готова была совершить и совершила подлый поступок. Время только выбрала неудачно, а так…
Делин была угнетена. Ей было плевать на Буне и происходящее, собственная судьба занимала ее значительно сильнее и тревожила куда больше. А выходило, что ей и деться-то было некуда.
Сначала она хотела пойти к Фенриру, принять его работу или просто поддержать, если получится. Но она не дошла. У самого входа в его кабинет, услышав за дверью его тяжелые всхлипывания и хриплое болезненное дыхание, поняла, что не сможет – слишком уж велик был ее грех доноса. Нет, все знали, что Фенрир – негодный охотник, тем более в военное время. Но только она одна предала его. И даже если мотив ее был бы благим – освободить ряды охотников от того, кто уже в этих рядах не может состоять, подлость точила сердце!
Она развернулась и опрометью бросилась прочь от кабинета, пока еще принадлежавшего Фенриру – стыд гнал её.
Делин помоталась по этажам, где всюду подстерегал подозрительный патруль, и решила попробовать пойти к брату. В конце концов, он просто лучше нее, разве в этом его вина? Теперь Клемент стал охотником и ему понадобится помощник, но…
Не смогла. Не пересилила. Между ними никогда не было теплых отношений, и теперь уж Делин не чаяла, что когда-то в их кровной связи появится теплота.
Она бродила еще неприкаянной, пока местный начальник патруля не возмутился:
-Вам что, заняться нечем?
И почему-то Делин подумалось, что ни с её братом, ни с Иас, ни со Стефанией в таком пренебрежительном тоне никто не посмеет заговорить – слишком уж те живые, или уже прославленные. Даже не своими заслугами, но прославленные. А с ней можно! Она – меньше, чем никто.
Делин беспомощно пожала плечами. Дело можно придумать всегда, но хотелось, чтобы ей его дали, а не самой выпрашивать.
-Охотники вызвали все обслуживание на допрос, - продолжал начальник патруля, наверняка даже не знающий, что это за девушка и кто она, - мы остались без швей, прачек, кухарок и мойщиц. Ступай, а не то пожалуюсь в совет на то, что ты здесь без дела шастаешь!
Клемент бы возмутился на такое предложение. Стефания бы отмолчалась, да и не шастала бы она без дела. Иас закатила бы грандиозный скандал, призывая всех и каждого…
Но Делин покорно пошла в секцию Обслуживания, где, как оказалось, действительно не хватало рук. Все были уведены на допрос и возвращались бледными, нервными. Рук не хватало, а вскоре требовалось накормить всех слуг церкви, а еще обстирать, починить белье, выгладить…
Некоторые пришли сюда из бумажных ведомств из солидарности и для поддержки, кое-кого рекрутировали пинками, чтобы выслужиться. Кто-то уже вернулся и даже отошел от допроса. И, наверное, одна Делин пришла потому что некуда было больше идти, а требовалось приткнуться хоть куда-нибудь.