Он вздрогнул от этой ласки, будто его ударило током, и стал целовать меня с такой эротически - откровенной жадностью голодного мужчины, что у меня аж ноги подкосились. Перед глазами замелькали искры, по телу пробежала дрожь удовольствия... Остаткам моего сознания стало страшно: что я творю?! Целоваться с незнакомым мужчиной, да ещё так сладко и страстно...
Резкий звонок видеофона прервал мои мысли.
Серёга.
Мы торопились, как могли, но проклятые пробки сделали своё дело. К первому интервью мы опаздывали на полтора часа. Людочка первые полчаса тщетно уговаривала меня не материться, потом просила делать это хотя бы тихо. Но, поняв безнадёжность ситуации, демонстративно заткнула уши наушниками, и стала громко и фальшиво орать извесный хит прошлого года. Я всё понял. Попросил её снять наушники, извинился за нервяк. Дальше ехали молча. Только она ехидно ухмылялась время от времени, пряча это за длинными волосами. "Все бабы стервы, - подумал я, - но эта хоть красивая, наверно... Интересно, что будет, если она смоет тонну косметики?"
Наконец вдалеке показался знакомый забор. Уродливая громада "модного дома", построенного по желанию Эстер, нелепо торчала на холме. Я поморщился. Депрессивное зрелище, раньше с Димоном это не вязалось, а вот теперь ему вполне подходит. Надеюсь, журналюги этого не напишут...
Эх, уже минимум одна "акула пера" знает, как выглядит Димон без гримма. Я был почти уверен, что дверь он откроет. Хватит же ума... Хотя, глядя на него, я и сам то не очень верил в силу косметики, но Людочка железно уверила меня, что будет очень даже сносное лицо. Но я опоздал, как дурак, редко, но метко. Что же делать с той журналюгой, которая пронюхала про реальное состояние морды лица звезды? Подкупить/ запугать/ наобещать...
В раздумьях я остановил машину возле ворот и нажал на видеофон.
Дима.
Я целовал её, как безумный, не в силах остановиться. Мои руки скользили по спине Алёны, и она словно отзывалась на поцелуи, плечи её мелко подрагивали. Раздался громкий, требовательный звонок видеофона. Она испуганно отскочила от меня, стирая с припухших губ следы поцелуя.
Это, наверное, Серёга. Блин, как невовремя. Или наоборот, более чем...? Может, это мои фантазии, и нисколько ей не понравилось? Вон как смотрит испуганно...
"Дурак зарвавшийся!" - обругал я себя мысленно, - "а если ей не понравилось, а ты бы её в койку потащил? ". Мелькнуло и такое желание, если честно. Но, сейчас, глядя в испуганные глаза Алёны, в голову закралась мысль: "скорее всего, она меня просто пожалела. А я повёлся, как дурак, забыл на мгновение, что я другой"...
- Прости, я открою, - сказал я смущённо, придавленный своими мыслями.
- Да-да, конечно, - растерянно отозвалась она, пытаясь пригладить растрепавшиеся волосы.
Я выдохнул, расправил плечи и пошёл открывать. Один плюс изуродованного лица, - оно больше не отразит эмоций, бушующих у меня в душе.
- Прости, опоздал, - ввалился в прихожую друг.
За ним попятам следовала миниатюрная брюнеточка с тонной умело нанесённой штукатурки.
- Привет! - поздоровалась она, не поведя и бровью, при виде моего лица.
Значит, и не такое видала. Слегка обнадёжило.
- Как твой журналист? - спросил друг.
- В гостинной, - мой голос слегка сел, - идём, познакомлю.
- Где будем красоту наводить? - деловито осведомилась брюнетка, осматриваясь.
- Туда проходите, располагайтесь, - махнул я рукой в сторону кабинета, - я сейчас подойду.
Я повёл друга в гостинную, где ждала Алёна. При нашем появлении она вскочила с дивана. Только глаза её выдавали волнение. А так и не подумаешь, что между нами что то было...
- Здравствуйте!
Серёга галантно поцеловал Алёне руку.
"Менеджер хренов, клинья подбивает, почву щупает", - всколыхнулось во мне глухое раздражение.
"Ну да, а ты совсем недавно щупал её саму" - ехидно пропел внутренний голос. Я покраснел. А вот это, благодаря шрамам, было очень заметно, каждый рубец полыхал яркими красками. Я поспешно отвернулся:
- Я вас оставлю, - бросил я на выходе, - меня ждёт визажист.
- Да, конечно, - тут же отозвался Серёга, - а мы пока пообщаемся...
Знаю, о чём он будет общаться. Будет просить, чтобы статью написала такую, которая уложится в его концепцию моего менеджера. Я хотел было вернуться, сказать ему пару слов... "А, пусть делает, что хочет" - передумал я, отдаваясь в умелые руки Людочки.
Вывернутая наизнанку душа не способствует хорошему интервью. Обычно, такие материалы в жёлтые газетёнки продают. Мало меня и там полоскали? Нет уж. Я, пожалуй, сделал глупость, выложив всё. Но что то в Алёне было таким... Надёжным, располагающим, что ли... Будто на лбу у неё написано: "Не предаст". Но после Эстер, в хороших людей, особенно женщин, верилось с трудом. А в этот потрясающий, чувственный поцелуй верилось ещё меньше. Словно сон, после которого не хотелось просыпаться... Я впервые почувствовал на себе романтичное и ванильное выражение "между нами вспыхнула искра". Но вдруг это почувствовал только я один? А она журналистка на задании, женщины умеют быть продажными и коварными... Стоп. Так я ей сначала всё рассказал, а потом уже поцелуй... Ей не надо было ничего у меня выведывать. Я всё сам выложил. "Значит, всё таки пожалела", - снова помрачнел я. Ну не верилось, чтобы меня, вот таким, можно было целовать от чистого сердца...