Куча незванных мыслей проносилась в моей голове, пока надо мной колдовали умелые руки Людочки.
Мне всё время хотелось подскочить и узнать, как она, о чём они там разговаривают...
- Не вертись! - уговаривала визажистка, размазывая по моему лицу какую то вязкую дрянь.
Я сидел уже, казалось, целую вечность...
- Ну всё, готово! - Людочка отошла подальше, критически осматриивая своё творение.
Я схватил со стола зеркало. На меня смотрел... Я сам. Постаревший лет на десять - пятнадцать, с несколько искажёнными чертами, несколькими бороздами на лице, от особо глубоких порезов, с тонной косметики, заметной при хорошем освещении... Но это был я! Зеркало в моих руках задрожало, я поспешно положил его на стол, усиленно моргая повлажневшими глазами.
- Это нереально... - Прошептал я.
- Спасибо, - тепло улыбнулась мне Людочка, - многие сразу плачут, красоту портят. А ты молодец, держишься. Ну всё, можешь идти. Только постарайся без сильных эмоций. Мимика будет всё равно неправильная.
- Спасибо тебе! - с чувством сказал я, поднимаясь.
Чувство благодарности было куда больше, чем простое "спасибо". Она мне надежду подарила. Надежду на нормальную жизнь. Я торопливо направился в гостинную. Мне так хотелось показать Алёне отголоски себя прежнего...
Глава 6. Новое лицо - новая жизнь.
Алёна.
Я пыталась поддерживать подобие беседы с Сергеем, но сама постоянно поглядывала на двери гостинной. Когда же придёт Дима? "Снова веду себя совершенно непрофессионально", - укорила себя я, включила диктофон, и те немногие вопросы, которые подготовила для гонщика, стала задавать его менеджеру. Вскоре я начала чувствовать напряжение, - собеседник отвечал очень изворотливо, где то отделывался общими фразами, в каждом его слове, и даже движении чувствовалась фальш и недосказанность.
Потом он и вовсе замолчал и задумался.
- Сергей, - тронула я его за плечо.
- Алёна, - посмотрел он мне в глаза, - надеюсь, вы понимаете, что видели здесь много того, о чём не стоит рассказывать общественности?
- Я не только понимаю, но и постараюсь написать хорошую статью.
И как он мог подумать, что я кинусь трезвонить на всех перекрёстках, что Дима изуродован, да ещё и, скорее всего, непоправимо!
- Вы - журналист, - он словно прочитал мои мысли, - и это ваша работа.Но для кого эта статья будет хорошей, для него, или для вас?
- Дима - прекрасный человек, - твёрдо ответила я, - и никакая работа не заставит меня поступить подло по отношению к нему. Я напишу самую обнадёживающую статью, могу посоветоваться с вами, вижу, вам тоже не безразлична его судьба...
- Тоже? - переспросил Сергей, усмехнувшись.
Я потупилась. Вот же блин! Сама себя и сдала. Как можно за пару часов проникнуться к человеку, которого раньше даже на фото не видела? О да, я пыталась посмотреть, как он хотя бы выглядит, по дороге за город, но интернет ловил так плохо, что загружались только тексты, но не картинка... Да, я тряпка, а не журналист, как сказал бы Семён Александрович, Сеня, как называли его коллеги (меня он за коллегу пока не считал, и верно - не за что).Куда мне до того, кто под модным псевдонимом "Алджертон" громил весь бомонд, тряс грязным бельём всех, на кого поручали это грязное бельё накопать... Может, я никчёмный журналист, гожусь только про выставки собак писать, но я так не поступлю. Сейчас - точно нет.
- Я в вас ошибался, - протянул Сергей, - думал, придёт акула пера...
Я обиженно заморгала.
- ... А пришёл человек, - завершил он.
Я улыбнулась искренне, впервые за всю беседу с ним.
Послышалась возня, двери в гостиную расппахнулись. Моя челюсть отпала. Да та, что обратно только на суперклей. В комнату вошёл красивый мужчина, лет тридцати пяти - сорока. Одежда Димы, его фигура, рост, но лицо... За его плечом маячила улыбающаяся Людочка.