А теперь я один, спасает лишь то, что я пишу это. Я обычный, просто хотел денег, славы и любви.
А теперь всё. Шоу с гонками закончено, зрители расходятся. Скоро найдут себе нового героя, гонщик Дима будет забыт. Но я буду жить. Пока. Может, шрамы ещё затянутся, всё не будет настолько страшно..."
Дима задумчиво посмотрел в окно.
Начинался хмурый октябрьский день. Он встал, потянулся во весь свой немаленький рост, чуть не уронив при этом люстру, и пошёл досыпать.
Ложась, он грустно улыбнулся в сумерках утра: кто бы мог подумать, что он, Дима Резников, будет писать дневник! Может, всё стало хуже некуда, раз он стал изливать чувства на бумаге, но на душе полегчало. И Дима, забыв на время о своих злоключениях, заснул глубоким сном выздоравливающего, без сновидений.
Прелестное лицо Эстер, с гримасской ужаса и отвращения, стало потихоньку расплываться, исчезать из его памяти.
Прошла почти неделя. Последний кошмар не возвращался. "Добрый знак!" - усмехнулся Дима. Мониторя от скуки СМИ, он по прежнему находил комментарии о себе, хвалебные статьи о громадных переводах в различные фонды, интернет - страничка его фан - клуба всё ещё пестрела многочисленными вопросами и пожеланиями, на которые дипломатично отвечал его менеджер, и лучший друг Серёга. "Как я скучаю по всему этому!" - рука Димы потянулась к телефону.
"Хватит!" - решил он - "нужно попытаться жить дальше. Серый - мой друг, и я без него, как без правой руки. Если я хочу жить дальше, нужно проверить запасы друзей! ОН будет первым". Пальцы набрали знакомый номер, звонки от которого он уже много раз сбрасывал, и Дима напряжённо вцепился в трубку, считая бесконечные гудки.
- Слушаю, - произнес усталый голс друга.
- Ну что, Серый, давно не слышались! Не узнал... - протянул Дима.
- ДИМОНЫЧ! - голос в трубке перешел на крик. - Гад ты бессовесный! Ни слуху, ни духу от тебя не было! Меня к тебе не пускали в больнице, трубку ты не брал. Я уже думал, что ты меня знать не хочешь после... После той гонки. Ведь это я тогда нашёл выход туда... Ты как? Дружище, ты ведь не злишься?
От длинной тирады у Димы закружилась голова. Но от смысла слов Серёги, с души начали сваливаться маленькие камешки, части той глыбы, которая угнездилась в его душе, после аварии.
- Тормозни, Серый! - улыбнулся он. - Прости,что не звонил, не брал трубку, - я не хотел ни с кем говорить... Просто скажи, я ведь теперь никто, наша дружба еще в силе?
- Спрашиваешь! - счастливо хмыкнул в трубку друг. - И только по этому ты исчез? Ну дурень! Я себе места не нахожу, поклонницы с ног сбились...
- Не надо о поклонницах... - вздохнул Дима.
- Что, всё так плохо? - голос Сереги зазвучал встревоженно.
- Приезжай, посмотришь.
- Буду вечером!
- Что, так не терпится? - съязвил Дима.
- Да пошёл ты! - беззлобно отреагировал Серёга, по мне, так был бы ты прежним Димоном, а снаружи будь хоть обезьяной! Жди вечером, возьму пивка.
Из трубки понеслись короткие гудки. Повесив её, Дима перевёл дух и улыбнулся.
"Жизнь продолжается!" - подумал он.
Глава 2. Подлость, и её пределы.
Сверкая глазами и платьем на Красной дорожке, Эстер гордо шествовала на премьеру нового фильма, крепко вцепившись в руку известного футболиста.
Это платье стоило ей двух истерик, и одной разбитой вазочки, поэтому теперь, получив его на долгожданную премьеру, она была очень горда собой.
У входа на пару налетели журналисты.
- Госпожа Коростелёва, как вы прокомментируете отсутствие в вашей личной жизни и в светской хронике Дмитрия Резникова? - обратилась к Эстер молодая акула пера.
- Правда ли, что вы расстались, потому что он сильно пострадал в аварии?
- Что вы чувствуете, так быстро найдя замену возлюбленному? - посыпались вопросы.
Перебивая друг друга, журналисты пытались выведать хоть слово о её бывшим женихе.
Ну что ж, она даст этим пираньям эксклюзивное интервью, подумала Эстер, слегка усмехнувшись.
- Ух ты, - усмехнулся её спутник, - я уж было решил, что они желали узнать мои мысли о результатах последнего матча... Мне начинать ревновать?
Он картинно изогнул бровь, играя на публику.
- Ах, брось, - картинно надула гилауроновые губки Эстер, - это было почти 3 месяца назад. Придётся дать интервью этому воронью, а то они не отстанут. Ах, это так раздражает...
Картинно махнув изящной ручкой, она направилась к месту для позирования, безмерно гордая тем, что все камеры нацелены сейчас на неё.