Расправившись с завтраком, она отставила поднос и умиротворённо положила голову мне на плечо. Меня словно обволокло мягкой негой, - я подгрёб Алёну поближе и совсем размяк от её уютной близости.
Не хотелось сейчас думать о плохом, - просто держать её в своих объятиях. Но сразу несколько обстоятельств воспротивилось этому: во первых, я подхватил её на руки, как тогда, когда она была без сознания, уже привычным и неосознанным жестом, но не учёл того, что теперь она в сознании, и не настолько уже больна, чтобы вызывать лишь сочувствие и тревогу за её жизнь...Алёна обвила руками мою шею и покрепче прижалась ко мне. В разрезе халата соблазнительно мелькнули полушария её груди, рука её нечаянно упёрлась туда, где ей бы совсем не стоило сейчас быть...
Я остро ощутил голод. Мои руки неосознанно стали не гладить, а достаточно откровенно блуждать по её телу. Мысленно я давно уже сорвал с Алёны этот паршивый халат и откровенно ласкал её. Всё в ней привлекало меня, притягивало, казалось совершенным... Определённо, что, хоть я давно не был с женщиной в принципе, моё тело жаждало лишь её одну.
Я бы сейчас скользил губами по её телу, целуя каждую клеточку, упивался её красотой... Она крепче прижалась ко мне. Может, ищет лишь сочувствия? Ей столько пришлось пережить... И тут я со своей неуместной страстью... Я неловко заёрзал, чтобы Алёнина рука, находящаяся близко от эпицентра моего возбуждения, его не обнаружила.
Алёна притянула мою голову к себе и нежно поцеловала в щёку. Горячие губы обожгли меня даже сквозь бинты. Я вздрогнул всем телом от этой невинной ласки. Она с огнём играет, что она творит?! Я реально сейчас сорву с неё этот халатик и наброшусь, как изголодавшийся зверь на пиршество. И не посмотрю, что у меня на морде килограм повязок...
Воспоминание о бинтах меня слегка остудило. Под ними лицо страшно чесалось, но врачи уверяли, что всё идёт хорошо. Меня отругали за побег из клиники и ежедневно приходили перевязывать на дом. И, хотя я порывался посмотреть в зеркало, мне не давали, уверяя, что ещё рано. Ага, а моя растущая тревога не в счёт. Но Алёну я показывал только своему доктору. Он мужик проверенный, огласки не будет. Мало ли что...
Подключился второй фактор, мешающий мне просто держать Алёнку в объятиях, - на неё явно снова навалились воспоминания. Она сначала окаменела в моих руках, затем осторожно отстранилась, не замечая, что я пытаюсь спрятать свою неловкость под подушкой, которую положил на колени. Она задумалась, с самым мрачным выражением на лице, потом, словно очнувшись, посмотрела мне в глаза и спросила:
- Димка, что мне делать?
Я ждал и боялся этого вопроса. Пока она болела, всё было проще и очевидней, - я её лечил и прятал. На остальное у меня почти не было времени. Сам я смог выяснить немногое, - только новости из интернета. Они были неутешительными.
Алёна.
Я нежилась в Димкиных объятиях и наслаждалась каждой минутой близости. Но проклятая память ни на минуту не давала расслабиться полностью и забыть, ПОЧЕМУ я здесь. Поэтому я задала вопрос,который накатывался время от времени, как волна, в моём сознании,и начинал требовательно стучать в виски:
- Димка, что мне делать?
По его растерянному лицу я поняла: он тоже не знает. По моему телу пробежала дрожь испуга. Я отстранилась, села, впадая в ступор, от навалившегося в очередной раз понимания. Он снова придвинулся ближе, обнял меня.
- Ну, во первых, не тебе, а нам, - сказал он успокаивающе, - а во вторых, пойдём, посмотрим новости про это. Ты должна знать все версии.
В следующий час мы читали интернет - новости, от которых у меня волосы встали дыбом. Упоминалось, что у Юровского было много недоброжелателей, и, хотя подозревали их, основными версиями оставались самоубийство, или убийство обезумевшей официанткой. "Безутешная" вдова направо и налево раздавала интервью, хотя уж я то помню, сколько раз они ругались из за денег, и она сотни раз от души желала ему "сдохнуть". Но это было не самое страшное.
Самым ужасным было то, что я была объявлена в розыск, в качестве подозреваемой! Следствие допускало, что я всего лишь свидетель убийства или самоубийства, но всё же разыскивали меня именно как преступницу!
Это дурной сон... Меня, ту, у которой даже приводов в полицию не было, примерную девочку, разыскивают по подозрению в убийстве! Я не могла в это поверить. Плавно стекла с кровати на пол, закрыв голову руками.