Почему не хотелось ждать завтра, чтобы это увидеть? Мысленно я мог назвать две основные причины: Во - первых, Алёнка и чёртов соблазнительный халат, который я очень хотел бы сорвать с неё. Но, если я по прежнему уродлив, то к ней даже не подумаю прикоснуться. Она сердобольная, может уступить мне из жалости. А я не имею права ломать ей жизнь. Да и того, чтобы со мной были из жалости или из благодарности, тоже не допущу.
Поэтому мне очень хотелось заранее, наедине с собой, увидеть своё новое лицо, хотя бы немного привыкнуть к нему и оценить свои шансы на то, что я ей понравлюсь в таком виде.
Во - вторых, банальность. Если под бинтами снова окажется то, от чего я захочу заорать от ужаса и разбить зеркало, пусть это случится не при свидетелях...
С этими мыслями я въехал на подъезную аллею своего дома. Окна моего дома светились, словно приглашая войти. Мне стало очень уютно. ОНА ждёт меня дома.
Я вошёл в дом, отметив, что у него появился новый, жилой запах. Пахло вкусной едой и ею, - тонкий аромат Алёнкиных духов. Меня накрыла атмосфера тепла и домашнего уюта. "Пожалуй, именно об этом чувстве я мечтал всю жизнь", - подумал я и зажмурился от удовольствия.
В гостинной уже был накрыт стол на двоих, с чем то аппетитным на тарелках.
- Алёна! - позвал я с улыбкой.
- Привет! - раздался её тихий голосок откуда то сбоку.
Она высунула нос из спальни, почему то выглядя крайне смущённой.
- Чем это у нас так вкусно пахнет? - улыбнулся я снова, - выходи, будем ужинать!
Она нерешительно открыла дверь, и вышла в гостинную. Моя челюсть невольно отпала.
- Прости, мне надо было переодеться, и это единственое, что я нашла, - пролепетала она с виноватым видом, указывая на своё одеяние, видимо, неверно истолковав мою реакцию.
- Тебе очень идёт, - сумел вымолвить я, мысленно давая себе пинка, чтобы прекратить пожирать её глазами.
О да, моя рубашка шла ей, более чем! Открытые ножки, угадывающиеся под тканью очертания полной груди... Да ещё и пара пуговиц расстёгнута! Совершенно невинно, но ошеломительно - возбужающе. И то, что она в моей рубашке... Почему то, этот факт тоже сводил меня с ума, рвал крышу. Все женщины, с которыми я спал раньше, знали, чего хотят, знали, как выглядеть соблазнительными, приезжали ко мне во всеоружии, в самых красивых кружевных пеньюарах и дорогом белье... Но Алёна... В ней было столько невинной чувственности, что я буквально прирос к полу, жадно пожирая её глазами.
Она покраснела, вконец смутившись, и снова спряталась в спальне.
"Вот дурак!" - мысленно обругал себя я.
Она снова вышла, завернутая в одеяло.
- Теперь мне уже лучше, - бледненько улыбнулась она, - пойдём ужинать.
А вот мне было ни разу не лучше! Я поспешно отвернулся, маскируя внушительную выпуклость в брюках.
- Да... Прости... Ты начинай без меня, я сейчас приду, - скороговоркой пробормотал я, и ринулся на выход, в гараж.
Срезать, сорвать проклятые бинты, успокоить это бешеное желание...
Алёна.
Я вся извелась, пока ждала его. Ходила из угла в угол, пыталась читать и смотреть телевизор, - ничего не помогало, - стрелка часов будто намертво прилипла к циферблату.
Наконец послышалось жужжание ворот и долгожданный шум мотора. Наконец то он приехал. Я заметалась, засуетилась, и, услышав, что Дима зовёт меня, не придумала ничего лучше, чем спрятаться в спальне. Ну как я могу выйти к нему в таком виде?!
- Чем это у нас так вкусно пахнет? - снова послышался Димкин голос, - выходи, будем ужинать!
Я рискнула высунуть из спальни нос. Он улыбался. Глаза его потеплели, когда он меня заметил. Мне захотелось одного: выбежать из спальни и броситься ему на шею. Сдержав спонтанный порыв, я всё равно забылась, и вышла в гостинную.
И имела возможность наблюдать, как у человека может стремительно измениться выражение лица, - даже бинты зашевелились, а глаза раскрылись намного шире, чем положено.
Блин, наверно рассердился за рубашку, или что я вырядилась так... Ещё и подумает, что я, как все, хотела соблазнить его...
"И правильно подумает!" - ехидно пропел внутренний голосок, тот самый, что подбивал меня надеть рубашку. Мде, человек сам себе враг...
- Прости, мне надо было переодеться, и это единственое, что я нашла, - пролепетала я виновато, указывая на своё одеяние.
- Тебе очень идёт, - заверил он совершенно неискренне, как мне показалось, сверля меня непонятным взглядом.
От этого взгляда мне стало жарко, одна половина меня захотела немедленно смутиться и убежать, а вторая расправить крылья, и греться в обжигающе - пронизывающих лучах его глаз. Вот такая вот внутренняя шизофрения...