Всё таки победила первая, более целомудренная половина. Я удрала в спальню, замоталась в одеяло, как римлянин в тогу, и снова вышла к нему. В такой броне мне стало немного поспокойнее.
- Теперь мне уже лучше, - сообщила я Диме, пытаясь улыбнуться, - пойдём ужинать.
Но он отвернулся, будто не в силах на меня смотреть.
- Да... Прости... Ты начинай без меня, я сейчас приду, - пробормотал он и поспешно вышел.
А я осталась, с вилкой наперевес и щеками, начавшими стремительно полыхать от стыда...
Потом накатило возмущение.
Ну нет, неправда! Не такая уж я страшная, чтобы от меня убегать! Вот сейчас я его найду, и выскажу ему это.
Я решительно скинула плед и отправилась на поиски.
Это оказалось не так то просто: в большом доме сложновато отыскать кого то, особенно того, кто не хочет быть обнаруженным. Заглянув в каждую комнату, я никого не обнаружила. Да куда он подевался? Остался только один вариант, - гараж. Я отправилась туда.
Надо сказать, что гараж у Димки был гораздо круче, чем у многих целая квартира. Кроме машин, в огромном, тёплом помещеннии уютно разместились: диван, кресла и даже большой шкаф с зеркалом. Словом, при желании там можно бы не только прятаться, но и жить. Попробуй-ка, найди его здесь...
Но я ошиблась. Найти Димку оказалось довольно просто. Он сидел, закрыв лицо руками, возле шкафа с зеркалом. Рядом, на туалетном столике, небрежно валялись бинты.
- Уходи, подалуйста... - донёсся его приглушённый голос.
Ну нет, ещё чего. Да с одной его позы можно ваять скульптуру "Отчаяние". А в таком состоянии я его ни за что не оставлю.
- Не уйду, пока не расскажешь, что случилось.
- Да что тут рассказывать?! - с неожиданной злостью отреагировал он, отняв руки с лица, - вот! Всё итак видно!
Да, всё лицо его было припухшим, из-за сетки тонких шрамов напоминало собранное из мозайки... Но это было лицо, а не набор разрозненных кусочков! И оно было вполне узнаваемым. Со временем явно шрамы побледнеют, отёки спадут, но сейчас Димку будто избили, а потом бросили в терновник. Но разве на это обращаешь внимание, когда любишь...
- Зря я надеялся, прежним мне не стать, - с отчаянием произнёс он, - даже близко...
Я присела рядом с ним, на подлокотник кресла, и нежно погладила его по лицу. Дима перехватил мою руку.
- Ты даже не представляешь, что делаешь со мной... Уходи, пожалуйста. Я безумно хочу тебя. Но мне нечего тебе предложить.
В моей груди поднялась жаркая волна. Нечего?! О нет, он очень ошибается!
Все страхи и комплексы исчезли. Я бесцеремонно села к нему на колени и заглянула в глаза.
- Предложи мне себя, - прошептала я, - это будет лучшее предложение в моей жизни...
И прижалась губами к его губам.
Глава 16. Практика соблазнения. План действий.
Дима.
Я в отчаянии смотрел в зеркало. Мда, чуда не произошло. Если с таким лицом мне предстоит провести всю оставшуюся жизнь, то я явно ничего не могу предложить Алёне. Я в отчаянии уронил голову на руки. Она там, наверху, ждёт меня с ужином, а я не могу заставить себя пойти к ней туда, как ни в чём не бывало, с таким лицом, или снова нацепив бинты. Я грёбаный эгоист, но это выше моих сил.
Она ждёт новостей, хочет узнать, что с ней будет и чем я смогу помочь, а я, вместо того, чтобы рассказать ей всё, сижу здесь, как дурак, жалею себя. Не могу её видеть. Особенно в моей рубашке, такую соблазнительную... Смотреть и понимать, что она никогда не будет моей...
Сейчас, ещё немного... Я должен идти. Соберусь с мыслями, нацеплю эти чёртовы бинты и...
Я заметил Алёнку. Она явно искала меня, и теперь стояла, нерешительно переминаясь с ноги на ногу, словно боясь подойти.
- Уходи, пожалуйста... - простонал я, инстинктивно плотнее закрывая лицо руками.
- Не уйду, пока не расскажешь, что случилось, - раздался её дрожащий, но решительный голосок.
"Я безумно хочу тебя, но моей мордой демонстрации можно разгонять, вот что случилось!" - пронеслось в моей голове. Я всё же сорвался, не удержавшись:
- Да что тут рассказывать?! Вот! Всё итак видно! - и убрал руки с лица, чтобы она хорошенько разглядела мою распухшую, жуткую физианомию.
Она не испугалась, не отпрянула, как я ожидал (похоже это лицо всё же лучше прежнего, дооперационного). Лишь слегка взрогнула от моего крика (вот я дурак!)
Глаза Алёны внимательно скользили по моему лицу, словно изучая и запоминая. Мне стало ужасно стыдно.
- Прости, что сорвался, - повинился я, - зря надеялся, прежним мне не стать, - отчаяние всё таки прорвалось наружу, - даже близко...