В дверь нещадно затрезвонили, потом истерически забарабанили, не переставая звонить.
"Катька! Открывай, дрянь такая, я слышу, что ты там!"
"Всю квртиру мне залила, зараза!" - вторил второй, визгливый, смутно знакомый мне голос.
Девушка распрямилась, похоже, тоже не без труда, сдула упавшую на глаза светлую чёлку и обречённо вдохнула:
- Ну всё, мне капец...
Потом с усмешкой взглянула на меня.
- Сейчас меня расчленят две старые стервы, давай хоть познакомимся напоследок... Я Катя.
Она протянула мне мокрую ладошку.
- Сергей, очень приятно, - пожал я протянутую руку.
- Так зачем ты пришел то? - спросила она через плечо, направляясь к двери, - и почему мне помогаешь?
Я догнал её в коридоре, перехватив руку, которй она потянулась к замку.
- А вот чтобы тебе это узнать, дверь открыть лучше мне.
Так приятно было держать её за руку, что не хотелось отпускать. Но тут она, хмыкнув, посторонилась, сделав приглашающий жест в сторону дверного замка.
- Веришь? У меня ни малейшего желания возражать! Рыцари вперёд!
Вопли на лестничной площадке слышались всё более гневные, а в дверь уже дубасили, похоже, тараном, не меньше. И чего меня в рыцари вдруг понесло... Ладно, и не такое разруливали. Пообещав себе, что, если не убьют, больше никогда не лезть не в своё дело, я распахнул дверь. В мои объятия, видимо, не рассчитав силу удара, свалилась недавняя скандалистка, встреченная мной, пару часов назад, на выходе из подъезда...
Глава 19. Злодей и жертвы.
Он был вне себя от ярости. Мозг кипел, обещая взорваться и полыхнуть ярким пламенем, сжигая всех, кто посмел встать у него на пути.
Всю жизнь он хотел славы и власти, денег и роскошной жизни... С детства примером ему служил папа, которого он ненавидел, но страшно ему завидовал. Властный, громкий, сильный, отец мог за малейшую провинность побить его и бросить скулить, как побитого щенка, мог избить его мать, а сына закрыть в комнате, чтобы тот рыдал, стуча кулачонками в дверь, сдирая костяшки в кровь, но был не в силах помочь...
Став постарше, мальчик возненавидел, стал презирать и мать, которая, несмотря на побои, продолжала стелиться перед ублюдком - отцом, которого любила какой то мазохисткой любовью.
На службе же отец проявлял себя чуть ли не героем, - внеочередные звания, большие премии, почёт и уважение... Он быстро сделал карьеру до подполковника и начальника оперативного отдела. Подрастая, мальчик всё больше задумывался над тем, что хочет стать таким, как отец: сильным и жестоким, которого все боятся.
Мальчика лупили в школе, никто не хотел принимать его в свою компанию. Отец презирал его за это, и довешивал леща, за принесённые из школы синяки.
"Мой сын должен избивать, а не быть избитым", - любил приговаривать он. А затем отыгрывался на матери мальчика, чья дурная кровь, по его мнению, способствовала рождению слабака.
Мальчик как мог, старался быть сильным и жестоким, в надежде угодить, заслужить любовь отца. Одноклассники со временем перестали его задирать, ибо парень жестоко мстил за каждую обиду, в самый неожиданный момент. Но ненавидеть мальчика стали ещё больше. Домой стали поступать жалобы от учителей на его жестокость. Отец, не разбираясь, лупил сына ремнём за каждое замечание, каждую двойку в дневнике...
Он так же принял решение брать сына с собой на работу, чтобы приучить к мужествености, как он с гордостью говорил. Мальчик присутствовал при жестоких допросах задержанных, где из них с пристрастием выколачивали нужные сведения. Когда его вырвало в первый раз от этого зрелища, он тоже, как и допрашиваемый, получил затрещину от отца. В дальнейшем мальчик старательно держался, привыкая к жестокости. И даже стал получать удовольствие. Видя это, отец, в качестве поощрения, выдал сыну дубинку, с предложением помочь. С тех пор всю свою дикую злобу на несправедливость жизнь мальчик стал вымещать на заключённых под стражу.
Когда парню исполнилось пятнадцать, отца застрелили на задании. Похоронили его с почестями, наградили, как героя... Сына хвалили за мужественность, что на похоронах отца он не проронил ни слезинки. Мало кто догадывался, что он еле сдерживался, чтобы не заорать. От радости. Он был наконец то свободен от тирана. И все его "геройства" юноша тоже знал. Отец давно крышевал банду наркодиллеров, но там сменился барон. Дань, которую они платили отцу и его шайке оперов, новый барон посчитал слишком большой. Он попытался договориться, но отец гордился тем, что никогда ни с кем не торговался. Они пошли брать банду, которую прежде крышевали, это обернулось перестрелкой, в которой папашу и убили.